Цитаты
284993
На небе должны быть звезды. А у человека должен быть друг, тейн, долг – то, что он ставит превыше себя.
Это – история будущего от Джорджа Мартина. История далеких планет и обитающих на них странных существ! История приключений в межзвездных просторах – невероятных, увлекательных. Это – повести, рассказы и, конечно же, роман «Умирающий свет». Роман, который Роджер Желязны назвал: «...мастерски отшлифованный бриллиант, каждая грань которого играет бликами таланта и отражает все разнообразие человеческих характеров». Роман, о котором Альфред Ван Вогт сказал: «Прекрасный роман,...
Вчера было счастье и завтра будет счастье, но никогда – сегодня, Дерк. Никогда. Это всего лишь иллюзия, а иллюзия кажется реальностью только издали. Между нами все кончено, моя потерянная любовь. Кончено, и так лучше, потому что именно тогда все становится лучше, когда кончено.
Это – история будущего от Джорджа Мартина. История далеких планет и обитающих на них странных существ! История приключений в межзвездных просторах – невероятных, увлекательных. Это – повести, рассказы и, конечно же, роман «Умирающий свет». Роман, который Роджер Желязны назвал: «...мастерски отшлифованный бриллиант, каждая грань которого играет бликами таланта и отражает все разнообразие человеческих характеров». Роман, о котором Альфред Ван Вогт сказал: «Прекрасный роман,...
Она была его дыханием, его небом. Он был для нее просто друг - и ничего больше.
Марьяна никак не могла привыкнуть к мысли, что ее счастливой семьи больше нет. Сестра Жанна и маленькая племянница Даша погибли во время отпуска на Черном море – оступились на обрыве и разбились о скалы. Муж Жанны безутешен, он отдалился от семьи супруги, хотя раньше очень любил тестя и тещу. И вдруг Илья рассказал, что Жанна сама спрыгнула со скалы вместе с дочерью! Но что толкнуло сестру, которая была вполне довольна жизнью, на этот кошмарный поступок? Пытаясь выяснить это, Марьяна невольно...
Боль потери никогда не пройдет, нечего и надеяться. Временами она может затаиться внутри тебя, отодвинуться немного дальше, чтобы дать возможность дышать и жить. Но покинуть навсегда – нет. Такого не будет.
Ты шагаешь дальше и думаешь, что преодолела порог – и вдруг тебя резко отбрасывает назад. Чей-то голос или смех, варенье в вазе, знакомый аромат духов, какая-то фраза или строчка из книги – и вот уже память снова возвращает их, живых, необходимых и недосягаемо далеких…
Марьяна никак не могла привыкнуть к мысли, что ее счастливой семьи больше нет. Сестра Жанна и маленькая племянница Даша погибли во время отпуска на Черном море – оступились на обрыве и разбились о скалы. Муж Жанны безутешен, он отдалился от семьи супруги, хотя раньше очень любил тестя и тещу. И вдруг Илья рассказал, что Жанна сама спрыгнула со скалы вместе с дочерью! Но что толкнуло сестру, которая была вполне довольна жизнью, на этот кошмарный поступок? Пытаясь выяснить это, Марьяна невольно...
Эта девица, при всей ее вежливости и улыбчивости, раздражала меня, как заусеница, которую как нарочно, постоянно задеваешь.
Марьяна никак не могла привыкнуть к мысли, что ее счастливой семьи больше нет. Сестра Жанна и маленькая племянница Даша погибли во время отпуска на Черном море – оступились на обрыве и разбились о скалы. Муж Жанны безутешен, он отдалился от семьи супруги, хотя раньше очень любил тестя и тещу. И вдруг Илья рассказал, что Жанна сама спрыгнула со скалы вместе с дочерью! Но что толкнуло сестру, которая была вполне довольна жизнью, на этот кошмарный поступок? Пытаясь выяснить это, Марьяна невольно...
Скрипучее дерево два века стоит, а крепкое валится.
Марьяна никак не могла привыкнуть к мысли, что ее счастливой семьи больше нет. Сестра Жанна и маленькая племянница Даша погибли во время отпуска на Черном море – оступились на обрыве и разбились о скалы. Муж Жанны безутешен, он отдалился от семьи супруги, хотя раньше очень любил тестя и тещу. И вдруг Илья рассказал, что Жанна сама спрыгнула со скалы вместе с дочерью! Но что толкнуло сестру, которая была вполне довольна жизнью, на этот кошмарный поступок? Пытаясь выяснить это, Марьяна невольно...
Скорбь нельзя вычеркнуть, убрать, но ведь можно разделить!
Марьяна никак не могла привыкнуть к мысли, что ее счастливой семьи больше нет. Сестра Жанна и маленькая племянница Даша погибли во время отпуска на Черном море – оступились на обрыве и разбились о скалы. Муж Жанны безутешен, он отдалился от семьи супруги, хотя раньше очень любил тестя и тещу. И вдруг Илья рассказал, что Жанна сама спрыгнула со скалы вместе с дочерью! Но что толкнуло сестру, которая была вполне довольна жизнью, на этот кошмарный поступок? Пытаясь выяснить это, Марьяна невольно...
Красота осени — мнимая красота. Иллюзия жизни в преддверии смерти. Это время напоминает мне старую женщину, которая молодится, румянится, украшает себя поддельными драгоценностями, чтобы привлечь внимание. Только все бесполезно — все равно вскоре обман вылезет наружу, из-под слоя грима покажутся морщины и старческие пигментные пятна.
Марьяна никак не могла привыкнуть к мысли, что ее счастливой семьи больше нет. Сестра Жанна и маленькая племянница Даша погибли во время отпуска на Черном море – оступились на обрыве и разбились о скалы. Муж Жанны безутешен, он отдалился от семьи супруги, хотя раньше очень любил тестя и тещу. И вдруг Илья рассказал, что Жанна сама спрыгнула со скалы вместе с дочерью! Но что толкнуло сестру, которая была вполне довольна жизнью, на этот кошмарный поступок? Пытаясь выяснить это, Марьяна невольно...
Разве он не чувствует, что так серьезно относиться к себе – просто смешно? Есть забавный тест: какая ты геометрическая фигура. Выбираешь, а дальше говорится, какие у тебя слабые и сильные стороны. Не знаю, проходил ли этот тест Рустам, но он точно квадрат. Все углы – прямые. И все равны.
Марьяна никак не могла привыкнуть к мысли, что ее счастливой семьи больше нет. Сестра Жанна и маленькая племянница Даша погибли во время отпуска на Черном море – оступились на обрыве и разбились о скалы. Муж Жанны безутешен, он отдалился от семьи супруги, хотя раньше очень любил тестя и тещу. И вдруг Илья рассказал, что Жанна сама спрыгнула со скалы вместе с дочерью! Но что толкнуло сестру, которая была вполне довольна жизнью, на этот кошмарный поступок? Пытаясь выяснить это, Марьяна невольно...
Такие, как Люция, поднимаются по служебной лестнице даже не вспотев, двигаясь с неспешностью и тупой уверенностью откормленного кота, который направляется к своей миске, зная, что она полна до краев, чувствуя, что имеет право есть из нее, потому как хозяева его обожают.
Марьяна никак не могла привыкнуть к мысли, что ее счастливой семьи больше нет. Сестра Жанна и маленькая племянница Даша погибли во время отпуска на Черном море – оступились на обрыве и разбились о скалы. Муж Жанны безутешен, он отдалился от семьи супруги, хотя раньше очень любил тестя и тещу. И вдруг Илья рассказал, что Жанна сама спрыгнула со скалы вместе с дочерью! Но что толкнуло сестру, которая была вполне довольна жизнью, на этот кошмарный поступок? Пытаясь выяснить это, Марьяна невольно...
Уйдешь ты [в монастырь] или останешься, проблемы сами по себе никуда не денутся. Просто решать их, по причине твоего отсутствия, придется кому-то другому. И этот другой будет вместо тебя барахтаться в тупой повседневной мерзости и серости, пока ты приобщаешься к великому и примериваешь на себя ореол святости. Не трусость ли это? Наломал дров и спрятался за спину Создателя. Разве Богу, если он существует на самом деле, понравится такой расклад? А если да, то что это за Бог – Бог слабых, приспособленцев и лжецов?
Марьяна никак не могла привыкнуть к мысли, что ее счастливой семьи больше нет. Сестра Жанна и маленькая племянница Даша погибли во время отпуска на Черном море – оступились на обрыве и разбились о скалы. Муж Жанны безутешен, он отдалился от семьи супруги, хотя раньше очень любил тестя и тещу. И вдруг Илья рассказал, что Жанна сама спрыгнула со скалы вместе с дочерью! Но что толкнуло сестру, которая была вполне довольна жизнью, на этот кошмарный поступок? Пытаясь выяснить это, Марьяна невольно...
«Каждой девушке в глубине души хочется кого-нибудь простить. И самое возмутительное, когда тот, кого решили простить, и не думает являться за прощением.»
«Валькирия не может полюбить. Валькирия обязана принять вызов, кем бы он ни был брошен. Никто из встречавших валькирию прежде никогда не узнает ее. Иначе тайна защитит себя сама, и всякий услышавший ее умрет. Валькирию-ослушницу ждет суд Двенадцати». Таков непреложный закон. Убив в поединке полуночную ведьму, Ирка бросает вызов мраку. Уничтожить валькирию-одиночку должен именно Мефодий Буслаев. Копье валькирии и изменивший свету меч Древнира встретятся в бою, из которого выйдет живым только...
Как просто ошибиться и вместо света послужить псевдосвету, который не что иное, как изобретение того же мрака. Псевдосвет часто стремится стать слишком светлым, впадает в ханжество, делается смешон и отталкивает от себя. Земной аналог – хмурая старуха в церкви, которая шипит: «Ты куда приперлась в короткой юбке? Ты какой рукой держишь свечу?»
«Валькирия не может полюбить. Валькирия обязана принять вызов, кем бы он ни был брошен. Никто из встречавших валькирию прежде никогда не узнает ее. Иначе тайна защитит себя сама, и всякий услышавший ее умрет. Валькирию-ослушницу ждет суд Двенадцати». Таков непреложный закон. Убив в поединке полуночную ведьму, Ирка бросает вызов мраку. Уничтожить валькирию-одиночку должен именно Мефодий Буслаев. Копье валькирии и изменивший свету меч Древнира встретятся в бою, из которого выйдет живым только...
Нельзя быть счастливой, когда головой все время вертишь, думая, на какой бы стул перепрыгнуть.
«Валькирия не может полюбить. Валькирия обязана принять вызов, кем бы он ни был брошен. Никто из встречавших валькирию прежде никогда не узнает ее. Иначе тайна защитит себя сама, и всякий услышавший ее умрет. Валькирию-ослушницу ждет суд Двенадцати». Таков непреложный закон. Убив в поединке полуночную ведьму, Ирка бросает вызов мраку. Уничтожить валькирию-одиночку должен именно Мефодий Буслаев. Копье валькирии и изменивший свету меч Древнира встретятся в бою, из которого выйдет живым только...
При прочих равных для неподготовленного человека мрак привлекательнее света, так как в отличие от света не требует самоограничения.
«Валькирия не может полюбить. Валькирия обязана принять вызов, кем бы он ни был брошен. Никто из встречавших валькирию прежде никогда не узнает ее. Иначе тайна защитит себя сама, и всякий услышавший ее умрет. Валькирию-ослушницу ждет суд Двенадцати». Таков непреложный закон. Убив в поединке полуночную ведьму, Ирка бросает вызов мраку. Уничтожить валькирию-одиночку должен именно Мефодий Буслаев. Копье валькирии и изменивший свету меч Древнира встретятся в бою, из которого выйдет живым только...
Знаешь, какие планы Арей недавно строил? Взять и объявить конец света. Чтоб и ученые все о нем твердили, и по всем вычислениям бы каюк выходил. В такое-то время, в такой-то день. Даже секунду бы и ту назвали. Лопухоиды-то точность любят. Откуда им знать, что нет ничего менее точного, чем точность?
Эссиорх заинтересовался. В Прозрачных Сферах обожают разговоры об апокалипсисе.
— А почему конец света-то? Какая мотивировка? — быстро спросил он.
— А не все равно? Да любая мало-мальски убедительная. Ну там комета прилетит, вспышка на солнце, черная дыра где-нибудь продырявилась, ледник ползет или что-нибудь в этом духе. И внушить лопухоидам, что спастись можно только в одном месте — в огромной подземной пещере с экранирую, щими стенами, где, как ни крути, поместится всего миллион человек и ни одним больше. А остальным кранты — стопудово. Хоть витаминки пей, хоть про-тивогаз надевай.
— Занятно... А поверили бы?
— Как миленькие. Науку-то Кводнон не просто так изобретал. Рычаг-то нужен — на мозги давить. Началась бы жуткая давка, интриги, грызня, резня! Деньги, армии, территории, полезные ископаемые — все утратило бы силу в один день. В объявленный час вся дрянь, что есть на планете, сбилась бы в эту пещеру. Детей бы убивали, женщин. За каждое место глотку готовы были бы перегрызть. Топтали бы друг друга, как тараканы, резали и пыхтели, пыхтели, пыхтели...
— Мне уже страшно. А дальше? — спросил Эссиорх.
— А дальше — раз! — у пещеры открывается потайное дно, и весь этот миллион без исключения проваливается в Тартар. — Голос у Улиты стал жестким.
— А конца света, разумеется, не было бы? — подсказал Эссиорх.
— Ясное дело! Отменился бы в последний миг — и всё. Это уже дело техники, как все обосновать для оставшихся. Ну там тыры-пыры — просчитались маленько. Зато остальная бы планетка мало-мальски почище бы стала. Хотя бы на годик.
«Валькирия не может полюбить. Валькирия обязана принять вызов, кем бы он ни был брошен. Никто из встречавших валькирию прежде никогда не узнает ее. Иначе тайна защитит себя сама, и всякий услышавший ее умрет. Валькирию-ослушницу ждет суд Двенадцати». Таков непреложный закон. Убив в поединке полуночную ведьму, Ирка бросает вызов мраку. Уничтожить валькирию-одиночку должен именно Мефодий Буслаев. Копье валькирии и изменивший свету меч Древнира встретятся в бою, из которого выйдет живым только...
Экзюпери заблуждается. Мы ответственны за тех, кого приручили, но не обязательно церемониться с теми, кто притворился прирученным, чтобы приручить нас.
«Валькирия не может полюбить. Валькирия обязана принять вызов, кем бы он ни был брошен. Никто из встречавших валькирию прежде никогда не узнает ее. Иначе тайна защитит себя сама, и всякий услышавший ее умрет. Валькирию-ослушницу ждет суд Двенадцати». Таков непреложный закон. Убив в поединке полуночную ведьму, Ирка бросает вызов мраку. Уничтожить валькирию-одиночку должен именно Мефодий Буслаев. Копье валькирии и изменивший свету меч Древнира встретятся в бою, из которого выйдет живым только...
Тело - тот еще союзник. Оно мечтает только есть и спать, а попутно поскорее ослабеть, состариться и сдохнуть. Не думаю, что надо слишком уж спешить навстречу его желаниям.
«Валькирия не может полюбить. Валькирия обязана принять вызов, кем бы он ни был брошен. Никто из встречавших валькирию прежде никогда не узнает ее. Иначе тайна защитит себя сама, и всякий услышавший ее умрет. Валькирию-ослушницу ждет суд Двенадцати». Таков непреложный закон. Убив в поединке полуночную ведьму, Ирка бросает вызов мраку. Уничтожить валькирию-одиночку должен именно Мефодий Буслаев. Копье валькирии и изменивший свету меч Древнира встретятся в бою, из которого выйдет живым только...
Мужчины после тридцати ужасно не хотят жениться. А те, которые хотят, от этих лучше держаться подальше. Что-то с ними наверняка не так.
«Валькирия не может полюбить. Валькирия обязана принять вызов, кем бы он ни был брошен. Никто из встречавших валькирию прежде никогда не узнает ее. Иначе тайна защитит себя сама, и всякий услышавший ее умрет. Валькирию-ослушницу ждет суд Двенадцати». Таков непреложный закон. Убив в поединке полуночную ведьму, Ирка бросает вызов мраку. Уничтожить валькирию-одиночку должен именно Мефодий Буслаев. Копье валькирии и изменивший свету меч Древнира встретятся в бою, из которого выйдет живым только...
Это только в пятнадцать лет кажется, что мир огромный. Еще через пятнадцать лет понимаешь, что он маленький и тесный.
«Валькирия не может полюбить. Валькирия обязана принять вызов, кем бы он ни был брошен. Никто из встречавших валькирию прежде никогда не узнает ее. Иначе тайна защитит себя сама, и всякий услышавший ее умрет. Валькирию-ослушницу ждет суд Двенадцати». Таков непреложный закон. Убив в поединке полуночную ведьму, Ирка бросает вызов мраку. Уничтожить валькирию-одиночку должен именно Мефодий Буслаев. Копье валькирии и изменивший свету меч Древнира встретятся в бою, из которого выйдет живым только...
Упрямый баран прошибает лбом больше ворот, чем умный, но не неуверенный.
«Валькирия не может полюбить. Валькирия обязана принять вызов, кем бы он ни был брошен. Никто из встречавших валькирию прежде никогда не узнает ее. Иначе тайна защитит себя сама, и всякий услышавший ее умрет. Валькирию-ослушницу ждет суд Двенадцати». Таков непреложный закон. Убив в поединке полуночную ведьму, Ирка бросает вызов мраку. Уничтожить валькирию-одиночку должен именно Мефодий Буслаев. Копье валькирии и изменивший свету меч Древнира встретятся в бою, из которого выйдет живым только...
...горе от бессонницы и горе от тертого лука отличишь не всегда.
Где-то с той стороны, на изнанке мира, катится лабиринтом Шар Судеб. Он катится, и начинаются войны, рушатся города, сходят обвалы. Шар можно подтолкнуть, направить в другую колею, но и там он будет крушить и давить – он не умеет иного. А люди и нелюди Кэртианы чувствуют, как дрожит то, что казалось незыблемым. Чувствуют войну, которой не избежать, ведь выбор – это та же битва, и один потомок славного рода выберет честь и верность, другой – иллюзии и обиды. Мертвые и живые воюют по-своему и за...
Поминальные ритуалы для того и выдумали. Чтобы те, кто потерял все, не легли и не умерли от нахлынувшей пустоты.
Где-то с той стороны, на изнанке мира, катится лабиринтом Шар Судеб. Он катится, и начинаются войны, рушатся города, сходят обвалы. Шар можно подтолкнуть, направить в другую колею, но и там он будет крушить и давить – он не умеет иного. А люди и нелюди Кэртианы чувствуют, как дрожит то, что казалось незыблемым. Чувствуют войну, которой не избежать, ведь выбор – это та же битва, и один потомок славного рода выберет честь и верность, другой – иллюзии и обиды. Мертвые и живые воюют по-своему и за...
... истинное богатство деньги считает, а не расшвыривает.
Где-то с той стороны, на изнанке мира, катится лабиринтом Шар Судеб. Он катится, и начинаются войны, рушатся города, сходят обвалы. Шар можно подтолкнуть, направить в другую колею, но и там он будет крушить и давить – он не умеет иного. А люди и нелюди Кэртианы чувствуют, как дрожит то, что казалось незыблемым. Чувствуют войну, которой не избежать, ведь выбор – это та же битва, и один потомок славного рода выберет честь и верность, другой – иллюзии и обиды. Мертвые и живые воюют по-своему и за...
... подлости, не совершенные из страха или невозможности, все равно повисают на шее. Просто их никто не видит, кроме Леворукого, а тот смотрит и смеется.
Где-то с той стороны, на изнанке мира, катится лабиринтом Шар Судеб. Он катится, и начинаются войны, рушатся города, сходят обвалы. Шар можно подтолкнуть, направить в другую колею, но и там он будет крушить и давить – он не умеет иного. А люди и нелюди Кэртианы чувствуют, как дрожит то, что казалось незыблемым. Чувствуют войну, которой не избежать, ведь выбор – это та же битва, и один потомок славного рода выберет честь и верность, другой – иллюзии и обиды. Мертвые и живые воюют по-своему и за...