Смерть и победа, горе неведомо, звезды, и ветер, и снег. Ветер и звезды, нет слова «поздно», будешь ты счастлив вовек. Ветер и звезды, камни и розы, песня твоя и моя, звезды и ветер, помни о лете и не забудь про меня.
Душу надо застегивать, тогда в нее не плюнут. И не влезут с ногами.
Я не имею обыкновения спрашивать у дамы, ведьма ли она. Это в конце концов невежливо...
В страдания коровы никто не поверит, хотя коровы страдают не меньше, чем бабочки.
в глубинах памяти водятся весьма опасные рыбы.
- ... Знаешь, что говорят в Бергмарк про звезды?
- Что они загораются сами и падают сами. Если звезда упадет на землю, она ее сожжет, поэтому ангелы прибивают их к небу гвоздями...
Любопытство сгубило кучу баб и кошек, не говоря о мужиках, но, пока не наступит конец света, носы в замочных скважинах не иссякнут.
Странные все-таки существа - люди. Доверяют тебе - плохо, перестали доверять - еще хуже.
Во все века родители требуют писем, а дети не знают, что написать.
- Если мужчина не любит женщину, дело не в нем, а в нелюбимой. Если ты не нужна, этого не исправишь.
Тут лисичка права, если тебя не любят, ничего не поделаешь. Ты можешь перетравить всех женщин и искупать любимого в касере. Переспать он с тобой, может, на безрыбье и переспит, но от такой "любви" лучше повеситься.
А шустрый у нее внучек, не успел усесться на трон – уже завел кардинала. А может, это кардинал шустрый, вот и завел себе королька?
Смириться с неопределенностью, чтобы благодаря ей измениться, возможно… даже необходимо.
Теперь, когда вы знаете, как работает восприятие, понимаете: вы определенным образом ведете себя или думаете не потому, что это и есть проявление самого творческого и разумного «я», a скорее из-за физической потребности в определенности.
Человеческий мозг не стремится к идеалу, мы настроены на поиск красоты в несовершенстве. Наш мозг тянется не только к определенности, но и к «шуму» — недостаткам, благодаря которым мы видим разницу.
Если коротко, мозг в процессе эволюции привык находить то, что обладает естественной красотой, а то, что естественно — неидеально. Именно поэтому внедрение новшеств не должно быть совершенным, равно как и результат.
То есть инновация — это и есть движение в промежуточном пространстве: стать новатором означает не жить на границе хаоса, но быть на границе хаоса «в среднем». На практике это означает, что вы в каждый момент времени знаете, на какой стадии находитесь.
Пересматривая процесс, в котором общества нас формируют, и переосмысливая прошлый опыт, мы закаляем критическое отношение, а при его посредстве — причастность и связанность… следовательно, у нас появляется отвага, мы начинаем уважать самих себя, а также всё и всех. Такое понимание общества настраивает на смирение, поскольку показывает, что всех определяет общая окружающая обстановка. И нужно правильно ее выбрать, поскольку ваш мозг будет к ней адаптироваться.
Все ограничивает схема решений, которые были приняты в прошлом, как "лучшие".
Если вас что-то расстраивает — сильно или не очень, — в первую очередь спросите себя: с каким вашим убеждением не согласуется эта ситуация?
Основная суть с точки зрения биологии такова: адаптируйся или умри.
Страшно браться за любое дело, которое может кончиться провалом. Чем больше народа увидит вашу неудачу, тем трепетнее начинать, поскольку мозг за время эволюции «социализировался» и теперь нам необходимо принадлежать какому-то обществу.
Согласно "легенде", Алекс Орлов -- очень знатный самурай, едва ли не сегун, страшно древнего рода, совершает обет, исполняя волю дедушки. Это коротко. Я была его случайной знакомой, встретились по пути. Представляете, идет себе по полям и лесам одинокий самурай, а навстречу ему -- молоденькая гейша. Трах-бах, и им к тому же по дороге. Все так мило и случайно, ах, ах, ах! Бред собачий...
— Хау! Тогда мы будем звать нашего брата «ЧтоЗаНапастьНаНашиГоловыСвалилась». Что означает Маленький, но Очень Мудрый и Очень Храбрый Зверёк!
— Одно мучение с этими писателями. Ребята мне рассказывали, сколько у них хлопот было с Пушкиным, который упорно отказывался отправляться под Полтаву… В принципе справедливо, ему под пулями ходить не улыбается, да и нет надобности, он же поэт, а не историк. А вот с Валентиновым было наоборот, это мой знакомый из Харькова. Дабы не шла в ущерб исторической точности литература, ему, наоборот, нужных персонажей прямо в рабочий кабинет доставляли. Бедного Спартака раз шесть мотали туда сюда по времени, восстание чуть не сорвалось, пока наконец автор не сдал свой роман в набор. Ему каждый раз требовалось уточнить какие-то важные детали…
— Они подстрелили несчастного Бредового Пита!