Цитаты
284871Мы с Майком Уэстом однажды посетили известную ежегодную конференцию по борьбе со старением. На различных презентациях нам рассказали, как магниты, кристаллы, медитация, деионизированная вода и витаминные добавки обращают старение вспять. Это была не наука, а магическое мышление.
Как сохранить молодость, остановить старение, укрепить здоровье и увеличить продолжительность жизни? Наука стоит на пороге революции: исследования теломер (концевые участки хромосом) и теломеразы (Нобелевская премия по физиологии и медицине 2009 года) дали свои плоды. Доктор М. Фоссел, ведущий специалист по клиническому применению теломеразы, в своей книге рассказывает, что такое старение, почему изнашиваются органы тела, стареет сама клетка, и объясняет, как и чем всем нам может помочь...
Болезнь Альцгеймера, словно тать в ночи, крадет наши души, оставляя лишь пустую телесную оболочку.
Как сохранить молодость, остановить старение, укрепить здоровье и увеличить продолжительность жизни? Наука стоит на пороге революции: исследования теломер (концевые участки хромосом) и теломеразы (Нобелевская премия по физиологии и медицине 2009 года) дали свои плоды. Доктор М. Фоссел, ведущий специалист по клиническому применению теломеразы, в своей книге рассказывает, что такое старение, почему изнашиваются органы тела, стареет сама клетка, и объясняет, как и чем всем нам может помочь...
Маркетологи знают, что для того чтобы избавиться от перхоти, нужно мыть голову уксусом, но продать уксус по доллару за унцию невозможно. Если вы хотите заработать такие деньги, то продавать надо шампунь со «специальной формулой».
Как сохранить молодость, остановить старение, укрепить здоровье и увеличить продолжительность жизни? Наука стоит на пороге революции: исследования теломер (концевые участки хромосом) и теломеразы (Нобелевская премия по физиологии и медицине 2009 года) дали свои плоды. Доктор М. Фоссел, ведущий специалист по клиническому применению теломеразы, в своей книге рассказывает, что такое старение, почему изнашиваются органы тела, стареет сама клетка, и объясняет, как и чем всем нам может помочь...
Должен тебя предостеречь, - говорил он дочери, - мужчины не любят слишком умных женщин. Мужчине нравится женщина, у которой ума ровно столько, чтобы одобрять его самого. И для тебя самым мудрым было бы скрывать свой ум.
Дублин — столица Ирландии, Изумрудного острова, где живут свободолюбивые ирландцы. Эдвард Резерфорд оживляет ирландскую историю, рассказывая о семьях на протяжении нескольких поколений. Это и братья, вынужденные выбирать между преданностью древней вере и безопасностью семьи, и женщина, чья страсть к харизматичному ирландскому вождю угрожает ее надежному браку с процветающим торговцем, и молодой ученый, чья тайная симпатия к бунтовщикам подвергается испытанию, и мужчины, которые рискуют своей...
- Что является величайшим преступлением против человечности, Смит?
- Намеренная жестокость, я бы сказал.
- И ошибся бы. Это не жестокость, даже не дурные намерения. Нет. Это - глупость!
Дублин — столица Ирландии, Изумрудного острова, где живут свободолюбивые ирландцы. Эдвард Резерфорд оживляет ирландскую историю, рассказывая о семьях на протяжении нескольких поколений. Это и братья, вынужденные выбирать между преданностью древней вере и безопасностью семьи, и женщина, чья страсть к харизматичному ирландскому вождю угрожает ее надежному браку с процветающим торговцем, и молодой ученый, чья тайная симпатия к бунтовщикам подвергается испытанию, и мужчины, которые рискуют своей...
Мое мнение таково: всякое управление без согласия управляемых есть самое настоящее рабство.
Дублин — столица Ирландии, Изумрудного острова, где живут свободолюбивые ирландцы. Эдвард Резерфорд оживляет ирландскую историю, рассказывая о семьях на протяжении нескольких поколений. Это и братья, вынужденные выбирать между преданностью древней вере и безопасностью семьи, и женщина, чья страсть к харизматичному ирландскому вождю угрожает ее надежному браку с процветающим торговцем, и молодой ученый, чья тайная симпатия к бунтовщикам подвергается испытанию, и мужчины, которые рискуют своей...
Мужчине,который никогда не был пьяным,никто не станет доверять.
Дублин — столица Ирландии, Изумрудного острова, где живут свободолюбивые ирландцы. Эдвард Резерфорд оживляет ирландскую историю, рассказывая о семьях на протяжении нескольких поколений. Это и братья, вынужденные выбирать между преданностью древней вере и безопасностью семьи, и женщина, чья страсть к харизматичному ирландскому вождю угрожает ее надежному браку с процветающим торговцем, и молодой ученый, чья тайная симпатия к бунтовщикам подвергается испытанию, и мужчины, которые рискуют своей...
Пусть и они, и я отдохнем во мраке и мире, и пусть моя могила останется необозначеной, пока не придут другие времена и другие люди, способные судить справедливо. Когда моя страна займет свое место среди народов земли, тогда, но не ранее, пусть напишут для меня эпитафию.
"Эммет"
Дублин — столица Ирландии, Изумрудного острова, где живут свободолюбивые ирландцы. Эдвард Резерфорд оживляет ирландскую историю, рассказывая о семьях на протяжении нескольких поколений. Это и братья, вынужденные выбирать между преданностью древней вере и безопасностью семьи, и женщина, чья страсть к харизматичному ирландскому вождю угрожает ее надежному браку с процветающим торговцем, и молодой ученый, чья тайная симпатия к бунтовщикам подвергается испытанию, и мужчины, которые рискуют своей...
Увы, пока правительство убеждает себя, что проблему может решить кто-то другой, боюсь, оно так и не будет ничего предпринимать.
Дублин — столица Ирландии, Изумрудного острова, где живут свободолюбивые ирландцы. Эдвард Резерфорд оживляет ирландскую историю, рассказывая о семьях на протяжении нескольких поколений. Это и братья, вынужденные выбирать между преданностью древней вере и безопасностью семьи, и женщина, чья страсть к харизматичному ирландскому вождю угрожает ее надежному браку с процветающим торговцем, и молодой ученый, чья тайная симпатия к бунтовщикам подвергается испытанию, и мужчины, которые рискуют своей...
Судьбу Ирландии будут решать люди, которым на нее наплевать. Вот в чем ее трагедия.
Дублин — столица Ирландии, Изумрудного острова, где живут свободолюбивые ирландцы. Эдвард Резерфорд оживляет ирландскую историю, рассказывая о семьях на протяжении нескольких поколений. Это и братья, вынужденные выбирать между преданностью древней вере и безопасностью семьи, и женщина, чья страсть к харизматичному ирландскому вождю угрожает ее надежному браку с процветающим торговцем, и молодой ученый, чья тайная симпатия к бунтовщикам подвергается испытанию, и мужчины, которые рискуют своей...
Интересные мужчины обычно доставляют женам массу хлопот.
Дублин — столица Ирландии, Изумрудного острова, где живут свободолюбивые ирландцы. Эдвард Резерфорд оживляет ирландскую историю, рассказывая о семьях на протяжении нескольких поколений. Это и братья, вынужденные выбирать между преданностью древней вере и безопасностью семьи, и женщина, чья страсть к харизматичному ирландскому вождю угрожает ее надежному браку с процветающим торговцем, и молодой ученый, чья тайная симпатия к бунтовщикам подвергается испытанию, и мужчины, которые рискуют своей...
Собственность дает права, но она же и налагает ответственность.
Дублин — столица Ирландии, Изумрудного острова, где живут свободолюбивые ирландцы. Эдвард Резерфорд оживляет ирландскую историю, рассказывая о семьях на протяжении нескольких поколений. Это и братья, вынужденные выбирать между преданностью древней вере и безопасностью семьи, и женщина, чья страсть к харизматичному ирландскому вождю угрожает ее надежному браку с процветающим торговцем, и молодой ученый, чья тайная симпатия к бунтовщикам подвергается испытанию, и мужчины, которые рискуют своей...
Он знает больше, чем работает, и меньше, чем пьет.
Дублин — столица Ирландии, Изумрудного острова, где живут свободолюбивые ирландцы. Эдвард Резерфорд оживляет ирландскую историю, рассказывая о семьях на протяжении нескольких поколений. Это и братья, вынужденные выбирать между преданностью древней вере и безопасностью семьи, и женщина, чья страсть к харизматичному ирландскому вождю угрожает ее надежному браку с процветающим торговцем, и молодой ученый, чья тайная симпатия к бунтовщикам подвергается испытанию, и мужчины, которые рискуют своей...
Мы имеем право не подавлять страх. Точнее, это право никто у нас никогда не отбирал. Мы всегда могли пользоваться им. Табу, наложенное на него, – фикция. Фантом. Страшилка. Мы можем говорить о том, как нам страшно, и о том, какой грязный этот страх. Нет совершенно никакой необходимости делать вид, что мы чисты, смелы. Как и нет необходимости скрывать, что ты любишь кого-то, хочешь кого-то, а тебя не хочет никто, нет необходимости скрывать то, что ты жалок, или то, что тебе больно быть негодяем, на выходе мы понесем ответственность отнюдь не за чувства, а за их влияние на наши действия. Никто не будет взвешивать грязь – спрос будет за то, куда она была сброшена – как мы управляли своими грязными чувствами.
Эта книга – о прекрасном и жестоком фантоме города, которого уже нет. Как и времени, описанного в ней. Пришла пора осмыслить это время. Девяностые XX века – вызов для сознания каждого, когда привычные понятия расползаются, а новые едва проступают. И герои в своих странных историях всегда опаздывают. Почти все они: юная «Джоконда» – аутистка, великий скульптор – обманщик и фантазер, дорогая проститутка, увлеченная высоким искусством, мачо, «клеящий» девушек в библиотеке, фарфоровая вегетарианка,...
– Страшно умирать? – спросила она.
– Страшно.
– Младенцу тоже страшно.
– Какому младенцу?
– Которому предстоит родиться. Представь: сначала он нежится в теплой матке, без дела, без долга, без греха. Темно. Даже самый яркий свет, даже луч, направленный прямо в материнский живот, не проницает мглы. Сердце матери бьется, день и ночь, день и ночь, он слышит эти толчки, бум, бум, бум, бурлят околоплодные воды, потоки крови омывают его, как водопады, и сквозь этот шум иногда можно расслышать человеческие голоса, откуда-то издалека. Так живет младенец, и он, как и ты, уверен, что эта непроницаемая утроба – единственный из миров. И когда вдруг его выталкивает из матки, когда голову тащит к свету – в какую-то страшную дыру, через которую бьет ослепительный свет…
Облокотившись о край стола, она чуть подалась вперед:
– Знаешь, как ему страшно? Младенец тоже думает: это смерть. Там, где-то там, за пределами его мира, ничего нет! Ничего, кроме белого света, от которого режет глаза! И сердце его разрывается от страха! Он не хочет умирать. А если в утробе не один ребенок? А если там близнецы? И вот, представь, один уходит первым, в этот смертоносный свет, а второй остается и некоторое время думает, что расстался с самым родным и близким навсегда! Каково?
Эта книга – о прекрасном и жестоком фантоме города, которого уже нет. Как и времени, описанного в ней. Пришла пора осмыслить это время. Девяностые XX века – вызов для сознания каждого, когда привычные понятия расползаются, а новые едва проступают. И герои в своих странных историях всегда опаздывают. Почти все они: юная «Джоконда» – аутистка, великий скульптор – обманщик и фантазер, дорогая проститутка, увлеченная высоким искусством, мачо, «клеящий» девушек в библиотеке, фарфоровая вегетарианка,...
Я боюсь прожить без любви так же сильно, как боюсь быть солдатом, вернувшимся с тяжелой войны без обеих ног
Эта книга – о прекрасном и жестоком фантоме города, которого уже нет. Как и времени, описанного в ней. Пришла пора осмыслить это время. Девяностые XX века – вызов для сознания каждого, когда привычные понятия расползаются, а новые едва проступают. И герои в своих странных историях всегда опаздывают. Почти все они: юная «Джоконда» – аутистка, великий скульптор – обманщик и фантазер, дорогая проститутка, увлеченная высоким искусством, мачо, «клеящий» девушек в библиотеке, фарфоровая вегетарианка,...
Счастье невозможно для тех, кто не любит друг друга. Для всех остальных дороги открыты.
Эта книга – о прекрасном и жестоком фантоме города, которого уже нет. Как и времени, описанного в ней. Пришла пора осмыслить это время. Девяностые XX века – вызов для сознания каждого, когда привычные понятия расползаются, а новые едва проступают. И герои в своих странных историях всегда опаздывают. Почти все они: юная «Джоконда» – аутистка, великий скульптор – обманщик и фантазер, дорогая проститутка, увлеченная высоким искусством, мачо, «клеящий» девушек в библиотеке, фарфоровая вегетарианка,...
Есть красота, которая продаётся. И покупается. А есть красота, которая существует вне категорий. С ней ничего нельзя поделать. Она принадлежит природе.
Эта книга – о прекрасном и жестоком фантоме города, которого уже нет. Как и времени, описанного в ней. Пришла пора осмыслить это время. Девяностые XX века – вызов для сознания каждого, когда привычные понятия расползаются, а новые едва проступают. И герои в своих странных историях всегда опаздывают. Почти все они: юная «Джоконда» – аутистка, великий скульптор – обманщик и фантазер, дорогая проститутка, увлеченная высоким искусством, мачо, «клеящий» девушек в библиотеке, фарфоровая вегетарианка,...
– Милая моя, мы так хорошо знаем друг друга… Любовь между нами невозможна. Любовь живет там, где остается место для домысла. Или для вымысла, если угодно. Человек любит то, что придумывает сам. Кто угодит тебе лучше тебя самого? Не родился на свете еще ни один мужчина, который был бы краше того, которого ты придумаешь там, – он легонько ткнул пальцем в мой лоб.
Эта книга – о прекрасном и жестоком фантоме города, которого уже нет. Как и времени, описанного в ней. Пришла пора осмыслить это время. Девяностые XX века – вызов для сознания каждого, когда привычные понятия расползаются, а новые едва проступают. И герои в своих странных историях всегда опаздывают. Почти все они: юная «Джоконда» – аутистка, великий скульптор – обманщик и фантазер, дорогая проститутка, увлеченная высоким искусством, мачо, «клеящий» девушек в библиотеке, фарфоровая вегетарианка,...
...он постиг инженерию сознания донатора, он понял принцип просветления: он не ждал от облагодетельствованных им людей ничего, кроме ничего.
Эта книга – о прекрасном и жестоком фантоме города, которого уже нет. Как и времени, описанного в ней. Пришла пора осмыслить это время. Девяностые XX века – вызов для сознания каждого, когда привычные понятия расползаются, а новые едва проступают. И герои в своих странных историях всегда опаздывают. Почти все они: юная «Джоконда» – аутистка, великий скульптор – обманщик и фантазер, дорогая проститутка, увлеченная высоким искусством, мачо, «клеящий» девушек в библиотеке, фарфоровая вегетарианка,...
Душевная боль – не оторванная рука. Не острый пульпит. В душевную боль можно всмотреться. И принять как часть себя. Душевная боль не должна вставать между человеком и миром.
Эта книга – о прекрасном и жестоком фантоме города, которого уже нет. Как и времени, описанного в ней. Пришла пора осмыслить это время. Девяностые XX века – вызов для сознания каждого, когда привычные понятия расползаются, а новые едва проступают. И герои в своих странных историях всегда опаздывают. Почти все они: юная «Джоконда» – аутистка, великий скульптор – обманщик и фантазер, дорогая проститутка, увлеченная высоким искусством, мачо, «клеящий» девушек в библиотеке, фарфоровая вегетарианка,...
– Таня, если мужчина демонстрирует вам нечто, возвышающее его над вами, если с наскока приманивает на роковые книги, или, скажем, на те же дорогие автомобили, или бог знает еще на что, то, скорее всего, это значит, что внутри этот мужчина слаб. А любая слабость – болит. Я бы на вашем месте не связывался с больными людьми. К сожалению, зачастую это небезопасно.
Эта книга – о прекрасном и жестоком фантоме города, которого уже нет. Как и времени, описанного в ней. Пришла пора осмыслить это время. Девяностые XX века – вызов для сознания каждого, когда привычные понятия расползаются, а новые едва проступают. И герои в своих странных историях всегда опаздывают. Почти все они: юная «Джоконда» – аутистка, великий скульптор – обманщик и фантазер, дорогая проститутка, увлеченная высоким искусством, мачо, «клеящий» девушек в библиотеке, фарфоровая вегетарианка,...
После тридцати мое сердце, как если бы некогда забытый в родильном доме ребенок, явилось ко мне и сказало: ты бросила меня, ты меня уничтожила, а теперь я тут, в тебе, теперь я, зарубцевавшаяся рвань, буду твоей обузой до конца твоих дней, ты будешь жрать и отхаркивать мой страх и мое дерьмо, пока не умрешь или пока я не умру вместе с тобой. Но тогда, в двадцать лет, молодое сердце ходило легко, как новенький, хорошо промасленный механизм, как будто оно качало тогда не кровь, а чистую невесомость – я не чувствовала его, никогда не говорила с ним, не знала его судорог, не слышала от него криков – оно позволяло мне жить так, будто бы я была совершенно одна: беспечно.
Эта книга – о прекрасном и жестоком фантоме города, которого уже нет. Как и времени, описанного в ней. Пришла пора осмыслить это время. Девяностые XX века – вызов для сознания каждого, когда привычные понятия расползаются, а новые едва проступают. И герои в своих странных историях всегда опаздывают. Почти все они: юная «Джоконда» – аутистка, великий скульптор – обманщик и фантазер, дорогая проститутка, увлеченная высоким искусством, мачо, «клеящий» девушек в библиотеке, фарфоровая вегетарианка,...
Жизнь может измениться с полоборота.
Автор мировых бестселлеров, признанный мастер захватывающих романов, Дуглас Кеннеди отправляет читателя в головокружительное путешествие. Робин знала, что ее муж Пол не идеален. Но он сказал: им крупно повезло, что они нашли друг друга. И она в это поверила. Он умный, страстный, талантливый. Или она хотела так думать. Отправляясь с мужем в Марокко, Робин уверена, что она наконец-то сможет забеременеть. Но внезапно идиллическому и спокойному существованию приходит конец. Номер, в котором они...
Нас часто влечёт то, что отличается от нашей собственной природы.
Автор мировых бестселлеров, признанный мастер захватывающих романов, Дуглас Кеннеди отправляет читателя в головокружительное путешествие. Робин знала, что ее муж Пол не идеален. Но он сказал: им крупно повезло, что они нашли друг друга. И она в это поверила. Он умный, страстный, талантливый. Или она хотела так думать. Отправляясь с мужем в Марокко, Робин уверена, что она наконец-то сможет забеременеть. Но внезапно идиллическому и спокойному существованию приходит конец. Номер, в котором они...