"... говорить правду ради правды - не самое взрослое и взвешенное решение..."
– Скукота, – первым выразил общее мнение Митька. – Даже в рыло заехать некому. Не по злобе, а хоть какого-то человеческого общения ради! Но не могу, ить самого потом стыд замучает.
Бабушка у нас всегда с сюрпризом, хоть на вид божий одуванчик. Горбатый, кривоносый, с костяной ногой и кривым зубом навыпуск, если вы можете представить себе одуванчик такого типа. Только на ночь не представляйте, не надо…
– Майн гот! Майн возлюбленный дальний кузен Йохан убит в твоей… моей… нашей России! Я всё знать, а ты мне всё молчать?!
– Это не совсем так, – попытался встрять я, героически закрывая грудью Гороха. – Пока есть только предположение, но нет фактов. Вы же не будете верить голословным обвинениям?
– О найн! Я сначала вас всех убить из-за моей горячий австрийский кровь, а потом плакать и думать! Можно даже просто плакать, я, я, и совсем ничем не думать. Ферштейн зи?
– Что ж, продрал зенки бесстыжие, морда участковая? – вежливо приветствовал меня дьяк Филька.
Кнут Гамсунович как-то обмолвился, что балдахин ставится, чтобы защитить от тараканов и конденсата, капающего с сырых потолков. В Голландии, например, ещё и дверцы у кровати закрываются на манер шкафа, чтобы крысы или мыши ночью не забежали погреться под одеялом.
На этом европейском фоне русская печь и кот в доме выглядели просто чудом каким-то. Инженерная мысль и биологическое оружие.
– Да за таковские случайности бьют до чрезвычайности, а за такие небрежности бьют по промежнос… – вспыхнула было Яга, обеими руками запечатывая себе рот.
... Вопросы?
– У меня вопрос, – поднял руку Митя.
– Заткнись.
– Нет более вопросов. Ну, быть может, риторического кроме. И не стыдно вам?
– Ни капельки, – оборвал я...
– А участковый вполне сябе так, молодёхонек, в очах огонь гречаский неугасимый светится. И сзаду булки явойные играють шибко завлякательно… Ой, бабы, держитя мяня, дуру, семеро-о!
Это не расследование, это тараканий квест какой-то…
– Шучу я. За шутки у нас не сажают. В тюрьму уж точно, хотя на кол запросто.
Врать себе — последнее дело, а врать другим о том, что и так является достоянием общественности, попросту глупо.
Знаешь, что самое хреновое в жизни? Не, не смерть, эта штука не такая определенная, как принято считать. Самое хреновое, это когда ты занизил планку в достижении своих целей. Прикинь, трудишься ты такой всю жизнь, пот проливаешь, кровь, друзей теряешь, жилы рвешь вообще все и когда, казалось бы, вот оно, пусть даже под конец жизни, но вот твоя цель, мечта всей жизни почти у тебя в руках, сверху раздается голос: "Не, парень, маловато ты сделал, давай еще сто раз по столько же, и тогда, быть может...
Человек вообще к животным относится гораздо добрей, чем к собратьям, а уж если это собака… Только они могут осознавать, что их бросили, и не злиться на хозяина. Люди на такие эмоции не способны.
Нет нерешаемых проблем, если ты готов вкалывать. Выход не всегда заметен, но всегда есть. Просто порой надо… потерпеть, чтобы он стал очевидным. Но главное — это движение вперед и циничность.
Дела имеют свойства накапливаться — не решишь сегодня, завтра все будет гораздо сложней.
Мужик должен быть как шершавый камень — приятный на ощупь и твердый внутри.
...женщины, они адепты хаоса — никогда не поймешь, что произойдет в следующий момент.
...возраст не делает тебя умней. Опытней — да, но не умней.
Вот я – одинокий перец, а Тессу и Хардина тянет друг к другу, словно магнитом. К гадалке не ходи, эти двое будут вместе. У каждого должен быть свой магнит, а у меня его нет.
Она улыбается, и этот баклан вытягивается по струнке, суетливо запихивая подол рубашки в штаны. Хочет понравиться. А засос на шее это так, пустячок.
Наверное, зря люди думают, будто первая любовь – это навсегда.
Не представляю, что ждет нас в ближайшие пару дней. Тут одно из двух: либо они помирятся и будут ходить, взявшись за руки, либо спалят всю квартиру к чертям.
- Я большая девчонка, справлюсь. И ваш Хардин Скотт мне вполне по зубам.
Да уж, кому и справиться с ним, как не ей. Это, пожалуй, единственный человек во вселенной, в чьих силах обуздать нашего бунтаря. Тревожит другое. Как показывает опыт, обуздание всегда связано с насилием. Они мне такую войнушку устроят! Представляю.,. По одну линию фронта — Тесса с саблей наголо, за ней — армия кексов под предводительством Норы. По другую старо ну — Хардин с непроницаемым лицом. Одиночка, готовый переехать на танке любого, кто встанет у него на пути. И где-то посередине — я, бегаю с белым флажком, пытаюсь их утихомирить, хотя знаю, что кровопролитие неизбежно.
Стоит только сорваться, повысить голос, и мы поскандалим. А скандал — это из области личного. Нас опять засосет в отношения.