Цитаты

Вокруг стояли двенадцать опытных стихийников, не считая двадцати четырех юных магов, а леди-воровка давала им советы.

Незнакомка, или Не крадите спящий артефакт

Анна Рэй

Если вы получили заказ на кражу трех подозрительных камней, хорошенько подумайте, прежде чем ввязываться в это дело. Ведь спящие артефакты могут внезапно проснуться, превратившись в источник силы. Злейший враг может неожиданно стать женихом, верный компаньон – исчезнуть с вашей долей. А незнакомка, роль которой вы так усердно играете, окажется в самой гуще событий. Поэтому еще раз подумайте и… не крадите спящий артефакт!

Из всех моих чувств только ненависть была неподдельной, ибо кто заслуживал ненависти более меня самого?

Людей с их толстокожестью можно пронять, только когда прольется кровь. Но кровь проливается уже после того, как трагедия свершилась.

...красота может отдаваться каждому, но не принадлежит она никому.

"Каждый подросток, имеющий физический изъян, мнит себя тайно избранным"

Красотка не могла себе представить, что её можно не любить.

Труднее всего мне давался первый звук слова, он был вроде ключа от той двери, что отделяла меня от других людей, и этот ключ вечно застревал в замочной скважине. Все прочие свободно владели своей речью, дверь, соединяющая их внутренний мир с миром внешним, всегда была нараспашку, и вольный ветер гулял туда и обратно, не встречая преград. Мне же это навсегда было заказано, мне достался ключ, изъеденный ржавчиной.

Мир может быть изменен только в нашем сознании, ничему другому эта задача не под силу. Лишь сознание преобразует мир, сохраняя его неизменным. Вселенная навсегда застыла в неподвижности, и одновременно в ней происходит вечная трансформация. Ну и что толку, спросишь ты. А я тебе отвечу: человеку для того и дано сознание, чтобы вынести все тяготы жизни. Зверю подобное оружие ни к чему, он не считает жизнь источником тягот. Это прерогатива человека, она и вооружила его сознанием. Только бремя от этого не стало легче. Вот и вся премудрость.

Когда идёт снег, мы снова чувствуем себя детьми.

Почему вид обнаженных человеческих внутренностей считается таким уж ужасным? Почему, увидев изнанку нашего тела, мы в ужасе закрываем глаза? Чем это так отвратительно внутреннее наше устройство? Разве не одной оно природы с глянцевой юной кожей? Что же бесчеловечного в уподоблении нашего тела розе, которая одинаково прекрасна как снаружи, так и изнутри? Представляете, если бы люди могли вывернуть свои души и тела наизнанку — грациозно, словно переворачивая лепесток розы, — и подставить их сиянию солнца и дыханию майского ветерка…

Прошлое не всегда тянет назад. В нем рассыпаны немногочисленные, но мощные пружины, которые, распрямляясь, толкают нас в будущее.

Красота не дает сознанию утешения. Она служит ему любовницей, женой, но только не утешительницей. Однако этот брачный союз приносит свое дитя. Плод
брака эфемерен, словно мыльный пузырь, и так же бессмыслен. Его принято называть искусством

Человек - такая тварь, которая сама на себя гадит.

Человеку свойственно отождествлять жестокость с чем-то чужеродным и иностранным.

Публичную казнь человечество отменило якобы для того, чтобы не ожесточать людские сердца. Чушь собачья! Знаешь, какие благостные, оживленные лица были у тех, кто убирал трупы после бомбежек? Зрелище страданий и крови, предсмертные стоны ближнего учат человека смирению, делают его душу тоньше, светлее и мягче. Корни зверства и кровожадности надо искать не здесь. Жестокость рождается совсем в иные минуты – например, в такой вот славный весенний день, когда сидишь на подстриженном газончике и разглядываешь солнечные пятна на травке, а, как по-твоему? Все жутчайшие кошмары, произошедшие в истории человечества, начинались именно так.

Любое событие и явление можно извинить, если смотреть на него с точки зрения конечного результата.

Неужели я способен испытывать любовь только к мертвым? – подумалось мне. О, насколько проще любить мертвых, чем живых!

Да-да, временами Цурукава представлялся мне алхимиком, способным превратить свинец в чистое золото. Если я был негативом жизни, он был ее позитивом. Сколько раз с восхищением я наблюдал, как мои грязные, замутненные чувства, пройдя сквозь фильтр его души, выходили наружу чистыми и сияющими! Пока я пыхтел и заикался, он брал мои мысли, выворачивал их наизнанку и являл в таком виде миру. Благодаря поразительному этому превращению я постиг одну вещь: нет различия меж чувством наиблагороднейшим и наиподлейшим, эффект их один и тот же, и даже желание убить неотличимо от глубочайшего сострадания. Цурукава не поверил бы, даже если б я сумел ему все растолковать, но мне эта мысль явилась пугающим откровением. С помощью Цурукава я перестал бояться лицемерия - оно теперь представлялось мне грехом незначительным.

Главная ловушка, в которую обязательно попадает урод, – это не отказ от противопоставления себя миру, а слишком уж большое увлечение этим противопоставлением. Вот что делает урода неизлечимым…

Невозможно касаться одной рукой вечности, другой - суетной повседневности.

...беспокойство по поводу смысла жизни- это роскошь, позволительная тем, кто не в полной мере ощущает себя живущим на белом свете.

— Что вы наделали! — Делмар тут же накинулся на меня с укорами. — Уже к вечеру вся столица узнает о нашем браке. Мои косточки будут полоскать во всех домах Аверлени.— Простите, но вы сами виноваты, — я пыталась оправдаться. — Не нужно было распускать любовницу, у хорошего хозяина лошадь всегда покорна.— Замечательно сравнение, — скривился Делмар. — Видимо у вас совсем беда с умственном процессом, не понимаете очевидное. Сейчас, когда весь свет узнает о нашем браке, мы не сможет его аннулировать, как я планировал.— Какая, в сущности, разница? — спрашиваю я. — Оформим развод и освободимся друг от друга.

— А матушка вас разве не учила, что брать чужие вещи нехорошо? — прошипел Делмар, угрожающе нависнув надо мной. — Хотя кому я это говорю, вы же и мужа для себя взяли без спроса, не то, что какие-то там важные улики

Вы так сильно ревновали меня? – ахнула я. А по нему и не скажешь, на лице все время выражение мороженой селедки.

— Боги, она еще страшнее, чем на рисунке, который я видела в газете, — прошептала я, выглядывая в окно со своей стороны.— Вот-вот, если будете и дальше заниматься мошенничеством, выделю вам здесь уютную комнату, — ехидно процедил сквозь зубы Делмар.— Я требую суд присяжных, — выдохнула я. Мой гадкий супруг внезапно рассмеялся, а вслед за ним и Ардет.— Мисс, вы что думали, мы вас решили засадить в казематы? — хохоча, выдавил из себя любитель пирожков с капустой. — Ну, Дел достаточно хорошо воспитан, чтобы не отправлять свою супругу на виселицу.— Да? — недоверчиво протянула я. — А он мне как раз это и обещал.— Бросьте, сейчас он решит одно серьезное дело и займется вами, да не бледнейте вы так. Займется — это образное выражение, просто поедете в церковь и расторгнете брак, он ведь не консуммирован, как я понимаю? Или все же Дел успел сорвать нежный бутон.— Нет, точно такого не было! — категорически помотал головой мистер Ривс.— Может, вы просто ничего не помните, — хмыкнула я. — Да ладно, не злитесь, не было, не было. Клянусь своим приданым.— И велико ли у вас приданое? — с интересом осведомился Делмар.— Сто восемьдесят фунтов, — немного смущаясь, выпалила я. — Деньги лежат в банке, мой супруг сможет получить их сразу после венчания.— Ух, друг, да ты теперь богач, — присвистнул Ардет.— Да у меня сапоги дороже стоят, — заявил мистер Ривс, чем окончательно вогнал меня в краску.