Если знаешь, как правильно поставить вопрос, человек на другом конце телефонной линии расскажет тебе все, что ты хочешь узнать. И даже больше.
...на самом деле нет и не может быть ребенка, который не нужен абсолютно никому.
Отрицательные эмоции сродни алкоголю. Если выпить слишком много виски, настанет момент, когда выпитое извергнется обратно. То же самое относится и к гневу. Можно считать себя терпеливым, снисходительным, смиренным, но ни один человек не способен ни подавить свой гнев полностью, ни спрятать его достаточно глубоко. Придет день, когда подспудная ярость вырвется наружу, точно раскаленная лава из жерла вулкана, - вырвется, чтобы разметать клочья растерзанной души по всем уголкам земли.
"Брак вообще есть нелепость. Он начинается и продолжается по таким ничтожным причинам. С одной стороны его поддерживают социальные условия, с другой - теология, но это не есть брак. У меня есть друзья, которые не могут вспомнить, почему они женились, и их жены также это позабыли. Я подозреваю, что это большей частью случается нечаянно, хотя потом придумываются разные благородные причины." Э.М.Форстер "Поездка в Индию". Перевод Л.И.Некрасовой Издание М.и С. Сабашниковых, 1929 г., с.292-293
Не будучи ни миссионером, ни учёным, он больше всего преуспел в искусстве взаимообогащающей беседы. Он верил, что мир — это земной шар, населённый людьми, изо всех сил пытающимися достучаться друг до друга, и кратчайший путь к сближению — это добрая воля, культура и разум.
— Не следует откладывать вещи, которые считаешь правильными, — назидательно произнес Хамидулла. — Индия потому и оказалась в таком плачевном положении, что мы вечно все откладываем на завтра.
На чай можно дать либо слишком мало, либо слишком много – до сих пор не отчеканена такая монета, за которую можно купить правду.
...люди не умирают до тех пор, пока их не считают мертвыми.
В Индии нет ничего частного.
«Отдавайте, ничего не оставляя себе, ибо кто после смерти поблагодарит вас?»
Нет никакой беды в обмане общества до тех пор, пока оно не обнаруживает обмана, потому что оно оскорбляется только тогда, когда ложь становится явной. Общество не друг и не бог, вред которым причиняет уже сам факт неверности.
Одно доброе дело открывало путь следующему
Жизнь по большей части скучна, и в ней происходит так мало того, о чём стоило бы рассказывать, что и книги, и рассказы, где её описывают как нечто интересное, вынуждены прибегать к преувеличениям, чтобы оправдать собственное существование.
– Откуда он у тебя? – спросил я, осторожно выводя коня на более-менее ровную поверхность. – Спер, поди?– Чего-о?! – оскорбился он. – Чего это сразу – спер?– А откуда бы у тебя взяться такой лошади? – Тут я заметил, что бедолага прихрамывает на переднюю левую ногу.– Сам прибег, – сказал крестьянин и вытер нос рукавом. – Приковылял, стало быть.– Угу, у таких, как ты, все само прибегает и к рукам прилипает, – согласился я.
Очень удобно признаваться в таком мужчине, когда он надёжно связан, а рот у него заткнут.
(О признании в любви)
– О чем задумался? – спросила Эсси.
– Да так… Представил нашу компанию со стороны: мертвяк, привидение, колдун, оборотень и хромая лошадь! Да нас за деньги можно показывать!
Эсси тоже молчала. Удивительное свойство для девицы — она чувствовала, когда не стоит задавать вопросов. Хотя это, наверно, потому, что она была привидением.
— Ты скажи ему, — прошептала Эсси, — что надеяться нужно всегда. Что это очень-очень больно, но все равно лучше, чем взять и сдаться!
- Ты, Эсси, прости, я обещал заботиться о тебе, а вышло… Надо было и впрямь передать тебя Ясенцу!
— Еще чего! — Она взлетела, скрестив руки на груди. — Зачем это он мне нужен? Нет уж, я с тобой напросилась, с тобой и останусь. Все равно я уж двести лет как умерла, что мне могут сделать? Даже не изнасилуют!
— В чем тебе не откажешь, так это в логике, — сказал я, откашлявшись.
— Как звать-то тебя, путник?
— А тебе что за дело, добрый человек? — спросил я. — Тебе меня звать не надо, видишь, и так повстречались!
«Жаль, что мы оба уже мертвы, — думал я. — Хотя если бы мы не умерли, так и не встретились бы… Где я, наемник, и где княжна! Хотя кто его знает…»
— От твоей простоты, Север, иногда не знаешь, плакать или смеяться! — вздохнула Эсси.
— Это не моя простота. Это мудрость предков.
— Ею ты что угодно можешь объяснить!
— Ну так на то она и мудрость, — серьезно сказал я.
— Большая любовь, — произнесла она задумчиво.
— Да никакая это… — начал было я, но вдруг осекся и сказал: — Ты права, уважаемая. Большая. Первая и последняя. И даже смерть не разлучит нас. И даже Великий Нижний. Мы его уже довели.
Мы просим благочестивого читателя, чтобы он не домогался объяснений во всех случаях, где достаточно одного лишь доверия к истине, установленной или собственным опытом через зрение или слух или донесением заслуживающих доверия лиц.
Некто рассказывал, что когда он потерял член и обратился за восстановлением своего здоровья к ведьме, та приказала ему подняться на дерево и из находившегося там гнезда, в котором лежало большое количество членов, взять себе один. Когда тот хотел взять из них один побольше, ведьма сказала: "Нет, этот не тронь", и при этом добавила, что он принадлежит одному попу.