всегда и везде вводи противника в заблуждение, этот как бы истина номер один.
...живой мертвец не так отвратителен и страшен, как живой вор.
От Матушки нашей Беды мог бы быть толк, если бы не расползлась она сразу по двум осколкам великой империи зла, так неудобно и некстати рухнувшей на сорок лет полвека назад на радость всем людям доброй воли.
Население... Не население! Народ, назову я его, и буду прав, понимаете меня? Народ Зоны должен возникнуть и немедленно озаботиться завоеванием суверенитета...
И генералиссимус Сталин пожаловал мне... чем он там жаловал своих неизвестных героев?
Жизнью жаловал, сказал новичок (...). Чем ещё пожалуешь раба? Не свободой же. На хрена она овце?
...ни один, даже самый грязный и упорный смаглер, даже и помыслить не может, чтоб мимо пройти и не попытаться спасти эту красоту. Понимаете? Алтарь, настоящий алтарь. И очень... такой... истинно Зоновский. С любовью, стрельбой и попыткой спастись от смерти.
«В древности люди были осмотрительны в своих речах: им следует подражать... Не говорите много, потому что при многословии всегда скажется что-нибудь, чего говорить не следовало... Не беритесь разом за много дел — множество дел ведет за собою и множество скорбей или по крайней мере забот... Трудитесь и работайте, насколько требует этого ваш долг... Не ищите ни великих радостей, ни излишнего спокойствия: поиски за теми и другими сами по себе — труд и помеха спокойствию... Никогда не делайте того, что рано или поздно может повлечь за собою раскаяние... Не пренебрегайте поправкой зла, как бы ничтожно оно ни было — запущенное малое зло разрастется и сделается большим...
Говоря или действуя наедине, не воображайте, что вас никто не видит и не слышит: духи - свидетели всех ваших деяний... Долго скрытый огонь разгорается в непреодолимый пожар; огонь обнаружившийся легче тушится… Многие ручьи дают реку; многие нитки, свитые вместе, образуют канат, который трудно порвать... Легко вырвать из земли молодое неукоренившееся дерево; дайте ему вырасти — понадобится топор... Из уст наших могут исторгаться и стрелы язвящие, и пламя пожирающее; осторожность предохраняет и от стрел и от огня... Не думайте, чтобы человек, одаренный силой, мог безопасно подвергать себя всяким опасностям — сильный всегда может встретить сильнейшего, который его одолеет...
Людей Конфуций делил на пять разрядов, смотря по их нравственным и умственным качествам.
К первому, низшему, разряду он причислял всего чаще встречающихся людей, не отличающихся никакими особыми качествами, — людей, которые говорят только для того, чтобы говорить, не думая о том, говорят ли они дело или пустяки, — людей привычки, живущих жизнью чисто животной изо дня в день, не умеющих ничего сделать без указания.
Ко второму разряду он причисляет грамотных, образованных людей, настолько развитых, что они способны иметь понятия о вещах, недоступных понятиям простого народа. Эти люди живут сознательною жизнью, сообразуясь с законами и обычаями.
К третьему разряду принадлежат люди здравого смысла, которые ни в чем не отступают от него. Они одинаковы в горе и в радости, невозмутимы, добродетельны, умеют говорить и молчать. Этих людей Конфуций называл философами.
Четвертый разряд составляют люди прямодушные и истинно добродетельные, и, наконец, самый малочисленный, пятый, разряд — люди совершенные во всех отношениях. Только такие люди и могут стоять во главе государства, говорит Конфуций.
Как бы ни был умен и образован человек, он не может быть гением всеобъемлющим. У каждого человека, между остальными способностями, непременно есть одна, применяя которую к делу, он может быть истинно полезен на поприще, избранном согласно этой способности. Увлечение одной способностью в ущерб другой, более развитой, выбор должности, не подходящей к характеру, являются источником многих зол и ошибок.
Постарайтесь запомнить четыре следующих предложения, которые могут вам пригодиться: сталь ломается, как бы ни была она крепка; нередко кажется несокрушимым то, что в сущности легко уничтожить; гордый, ставя себя выше других, воображает, что все ему поклоняются; другие же, считая его ниже себя, не обращают на него никакого внимания; излишне снисходительный, со всеми соглашаясь, чтобы всего достигнуть, делается всегда игралищем собственного легковерия. Эти правила, как ни кажутся они просты, могут довести до высочайшей степени мудрости того, кто, проникнув в их смысл, согласно им будет вести себя.
Государь, правила приличия существуют для всех людей, как для царей, так и для простых смертных. Если вы будете относиться с пренебрежением к вашей обязанности, а я к своей, мы оба нарушим установленный порядок. Почтение должно быть оказываемо вам повсюду, где бы вы ни были,— это одно из преимуществ вашего сана!.. Князь должен быть князем, министр — министром и отец — отцом!..
Все достойно внимания мудреца, и нет ничего, чем бы мудрый не мог или не должен заниматься!
Мудрость для людей, умеющих ее возделывать, дает прочные, истинные наслаждения; она по-настоящему должна бы быть целью всех наших желаний и помыслов... Но бурные страсти враждебны ей, как буря цветку: страсти гонят мудрость — и нет ей приюта.
Будьте всегда прилежны в делах и внимательны, старайтесь отличать ложь от правды и истину от вероятия. Будьте справедливы, бескорыстны, верны самому себе. Правосудие не ведает лицеприятия. Бескорыстие — путь к справедливости: корыстолюбец не может быть справедливым; всякое приношение и всякий дар от низших, под каким бы предлогом они ни были сделаны, есть гнусная кража. Будьте всем доступны. Не показывайте никому мрачного лица, будьте со всеми приветливы, обходительны и ласковы. С решением дела не спешите; обсуждайте его со всех сторон.
Человек во всем должен придерживаться середины: он не должен иметь ни чрезмерной злобы, ни чрезмерной любви, не должен слишком предаваться печали, ни восторгаться от радости - одним словом, в нем должно быть полнейшее отсутствие крайностей и увлечений - в этом заключается основное пра вило личной нравственности. То же должно соблюдать и в нравственных отношениях к другим людям, то есть стараться избегать причинять другим то, чего себе не желаешь, сохраняя таким образом и здесь гармонию.
- Доброта непременно возвращается, - говорил Мастроянни словами Федерико. - Я давно понял, что быть добрым выгодно. Доброта - кратчайший путь к счастью. Если в твоем доме живет доброта, знай, что ты открыл окна, расставил в вазы цветы, наполнил "твой уголок" свежим воздухом, хочешь жить счастливым. Пьешь вино доброты. Даже если тяжелейшая болезнь запретила тебе и глоток искристого напитка, налей бокал другому.
- Всегда улыбнись, даже тогда, когда вам плохо, - так говорил Федерико Феллини. Так делали Марчелло и Джанни.
Очень крепко и быстро человек засыпает лишь в одной ситуации: когда у него над ухом прозвенел будильник.
Самый лучший супруг - это слепоглухонемой мертвый олигарх, который написал завещание из двух слов: "Все жене".
— Брось, не надо. Знаешь, Люси, нет ничего легче, чем читать твои мысли. Однако будь осторожнее, они могут не понравиться Локвуду.
Мы с Джорджем дружно переступили через канавку с проточной водой — такие канавки в мостовой защищали от призраков магазины модной одежды на Риджент-стрит. Это был один из самых безопасных районов города, и здесь стало гораздо оживленнее.
— Мне очень жаль, — сказала я, — но я не думаю, что у него есть какое-то право быть недовольным. Он сам виноват. Я об этом не просила.
— Так и Локвуд не просил.
— Но это же он взял ее на работу, не я.
Джордж посмотрел на меня, но за стеклами очков я не могла понять выражение его глаз.
— Вообще-то я имел в виду то, как ты увлеклась призраком того мальчика, Малыша Тома. А ты о чем?
— О, да. Да. И я о том же, — неловко попыталась выкрутиться я. — Из-за этого призрака я и решила пойти с тобой, очень уж мне хочется раскопать эту историю до конца.
- Я не отрицаю ваших талантов, мистер Локвуд. Одна ваша белоснежная улыбка чего стоит. В случае необходимости с ее помощью можно освещать самые темные аллеи. (Инспектор Барнс)
- Не понимаю, что ты имеешь в виду.
- Хочу сказать, что все посходили с ума и вконец разучились правильно формулировать вопросы. А без этого и правильных ответов не получишь.
— Ты сможешь достать ее! — крикнул Джордж. — Сделай сальто через щупальца или придумай еще что-нибудь!
— Сам крути сальто! Это ты напортачил! Когда научишься правильно бросать вещи?
— Это ты мне говоришь? Сама сначала научись бутылки кидать!
— Мне позволительно, я девушка. И, в конечном итоге, я помогла ему погасить пламя, разве не так?
Ну, в каком-то смысле это было так, конечно. Но только отчасти. Наш лидер пытался влезть назад в окно. Его лицо позеленело, пальто все еще дымилось. На лбу Локвуда появился аккуратный красный кружок — на том месте, куда попала бутылка с водой. Судя по выражению его лица, поблагодарить меня за это Локвуд не спешил.
— То есть, как ты? — ухмыльнулось мне зеленое лицо. Сегодня во рту у призрака красовались два ряда зубов, которые чередовались с провалами, отчего его челюсти напоминали застежку-молнию.
— У меня нет проблем с Холли, — ответила я, поднося ко рту полную ложку.
— Да что вы говорите, королева Фуфлогонка! Уж на что я сам когда-то любил заливать, но чтобы так!.. Ты же терпеть ее не можешь!
У меня есть для тебя еще одно словечко: венчик для яиц.
Я тряхнула головой, и тихо ответила, маскируя свои слова шумным дыханием.
— Идиот. Венчиком для яиц захочешь — не убьешь. И вообще «венчик для яиц» это три слова, а не одно.
— Если постараться, можно убить чем угодно.
— Тебе видней. Но я не собираюсь делать Холли ничего плохого. Ведь она просто…
— Если бы я не торчал в этой банке, — начал череп, — я бы придушил ее для тебя. В подарок. Но ведь ты и сама можешь доставить себе такое удовольствие. Кстати, удавить ее ты можешь прямо здесь. Шарфом, например, или даже складной вешалкой для одежды.