Цитаты
284308
Она сдержалась, чтобы не захихикать, когда услышала за спиной возбужденное перешептывание. Фейт знала, что, если хочешь заставить кого-то во что-то поверить, не нужно никого ни в чем убеждать. Лучше намекнуть, дать слабый проблеск, показать что-то мельком, не объясняя. Чем быстрее убегаешь, там упорнее тебя будут преследовать и тем скорее поверят сведениям, которые получили с таким трудом.
Вскоре после внезапного переезда семьи из графства Кент на отдаленный остров отец 14-летней Фейт погибает при загадочных обстоятельствах. Среди вещей отца девочка обнаруживает странное дерево. Оно растет и дает плоды, если рассказывать ему лживые истории. А съев плод, можно узнать скрытую от всех тайну. Чем серьезнее ложь и чем больше людей поверит в нее, тем грандиознее открывается тайна.
Пытаясь разобраться, что произошло, Фейт начинает свою игру.
Я думаю, что проклятий в этом доме ровно столько же, сколько единорогов.
Вскоре после внезапного переезда семьи из графства Кент на отдаленный остров отец 14-летней Фейт погибает при загадочных обстоятельствах. Среди вещей отца девочка обнаруживает странное дерево. Оно растет и дает плоды, если рассказывать ему лживые истории. А съев плод, можно узнать скрытую от всех тайну. Чем серьезнее ложь и чем больше людей поверит в нее, тем грандиознее открывается тайна.
Пытаясь разобраться, что произошло, Фейт начинает свою игру.
Перед ней был мифический зверь, в существование которого никто не верил: женщина-ученый.
Вскоре после внезапного переезда семьи из графства Кент на отдаленный остров отец 14-летней Фейт погибает при загадочных обстоятельствах. Среди вещей отца девочка обнаруживает странное дерево. Оно растет и дает плоды, если рассказывать ему лживые истории. А съев плод, можно узнать скрытую от всех тайну. Чем серьезнее ложь и чем больше людей поверит в нее, тем грандиознее открывается тайна.
Пытаясь разобраться, что произошло, Фейт начинает свою игру.
Если какие-то вещи не нашли своего объяснения, это не значит, что объяснения вообще не существует!
Вскоре после внезапного переезда семьи из графства Кент на отдаленный остров отец 14-летней Фейт погибает при загадочных обстоятельствах. Среди вещей отца девочка обнаруживает странное дерево. Оно растет и дает плоды, если рассказывать ему лживые истории. А съев плод, можно узнать скрытую от всех тайну. Чем серьезнее ложь и чем больше людей поверит в нее, тем грандиознее открывается тайна.
Пытаясь разобраться, что произошло, Фейт начинает свою игру.
Я прожил достаточно долго и не раз видел крушение иллюзий. Как и многие другие, я посвятил жизнь чудесам и тайнам мироздания, чтобы лучше осознать замысел нашего Творца. Вместо этого наши открытия погрузили нас в еще большую темноту. Мы увидели, как Божий свет померк и нас вышибли с нашего священного места в этом мире. Человечество сбросили с трона и свели до уровня скота.
Вскоре после внезапного переезда семьи из графства Кент на отдаленный остров отец 14-летней Фейт погибает при загадочных обстоятельствах. Среди вещей отца девочка обнаруживает странное дерево. Оно растет и дает плоды, если рассказывать ему лживые истории. А съев плод, можно узнать скрытую от всех тайну. Чем серьезнее ложь и чем больше людей поверит в нее, тем грандиознее открывается тайна.
Пытаясь разобраться, что произошло, Фейт начинает свою игру.
Ни у кого нет таких возможностей распространять ложь, как у политика.
Вскоре после внезапного переезда семьи из графства Кент на отдаленный остров отец 14-летней Фейт погибает при загадочных обстоятельствах. Среди вещей отца девочка обнаруживает странное дерево. Оно растет и дает плоды, если рассказывать ему лживые истории. А съев плод, можно узнать скрытую от всех тайну. Чем серьезнее ложь и чем больше людей поверит в нее, тем грандиознее открывается тайна.
Пытаясь разобраться, что произошло, Фейт начинает свою игру.
Ведьмой и гарпией быть легче. Быть человеком опасно.
Вскоре после внезапного переезда семьи из графства Кент на отдаленный остров отец 14-летней Фейт погибает при загадочных обстоятельствах. Среди вещей отца девочка обнаруживает странное дерево. Оно растет и дает плоды, если рассказывать ему лживые истории. А съев плод, можно узнать скрытую от всех тайну. Чем серьезнее ложь и чем больше людей поверит в нее, тем грандиознее открывается тайна.
Пытаясь разобраться, что произошло, Фейт начинает свою игру.
Мы думали, что мы - венец творения. А теперь обнаружили, что вся наша цивилизация - просто ярко освещенная детская, где мы играем с бумажными коронами и деревянными скипетрами. За дверью - темные бездны, где уже тысячи лет сражаются левиафаны. Мы - одно моргание глаза, анекдот среди трагедии. Все эти мысли были невыразимо мучительны для меня.
Вскоре после внезапного переезда семьи из графства Кент на отдаленный остров отец 14-летней Фейт погибает при загадочных обстоятельствах. Среди вещей отца девочка обнаруживает странное дерево. Оно растет и дает плоды, если рассказывать ему лживые истории. А съев плод, можно узнать скрытую от всех тайну. Чем серьезнее ложь и чем больше людей поверит в нее, тем грандиознее открывается тайна.
Пытаясь разобраться, что произошло, Фейт начинает свою игру.
Тизие люди чувствуют погоду лучше, чем шумные: перемену ветра в разговоре и холод невысказанных упреков.
Вскоре после внезапного переезда семьи из графства Кент на отдаленный остров отец 14-летней Фейт погибает при загадочных обстоятельствах. Среди вещей отца девочка обнаруживает странное дерево. Оно растет и дает плоды, если рассказывать ему лживые истории. А съев плод, можно узнать скрытую от всех тайну. Чем серьезнее ложь и чем больше людей поверит в нее, тем грандиознее открывается тайна.
Пытаясь разобраться, что произошло, Фейт начинает свою игру.
Светлые сильны, пока у них есть мечта. Темные - пока ее нет.
«Пролито не напрасно, сожжено не зря. Пришел первый срок…»
Тигр ушел. Слова последнего пророчества еще не прозвучали, но тень грядущих перемен уже накрыла мир. Темный маг Юрий, привлеченный Инквизицией для закрытого расследования, пытается найти первопричину надвигающейся катастрофы. Однако знать ответы недостаточно. Куда сложнее распорядиться этим знанием.
Действие романа «Время желаний» происходит незадолго до событий, описанных в романе «Шестой дозор» Сергея Лукьяненко.
Когда при описании прекрасного автор испытывает приступ литературной импотенции, он пишет "выше всяких похвал"
«Пролито не напрасно, сожжено не зря. Пришел первый срок…»
Тигр ушел. Слова последнего пророчества еще не прозвучали, но тень грядущих перемен уже накрыла мир. Темный маг Юрий, привлеченный Инквизицией для закрытого расследования, пытается найти первопричину надвигающейся катастрофы. Однако знать ответы недостаточно. Куда сложнее распорядиться этим знанием.
Действие романа «Время желаний» происходит незадолго до событий, описанных в романе «Шестой дозор» Сергея Лукьяненко.
Мимо прогромыхал старенький пикап. Водитель разве что шею не свернул, разглядывая наш автомобиль.А мне вдруг вспомнился рыжеволосый худенький парнишка с длинным тонким шрамом через всю щеку. Точно с таким же выражением лица он впился взглядом в черного как смоль скакуна Джованни. Только дело было в пригороде Парижа; лил дождь, мы едва не истекли кровью, до смерти вымотались и мечтали об одном – завалиться в постель и уснуть.Забавно. Прошло несколько столетий, а мы по-прежнему ловим завистливые и восторженные взгляды любителей быстрой езды. Прогресс, о котором так любят говорить люди, изменил лишь форму объекта их вожделений, ничуть не затронув как суть страсти, так и способность держать ее в узде.Как любят говорить молодые Темные – это наши клиенты. Только они пока не понимают, что такие люди столь же далеки от нас, как и от Светлых. Пустые, наполненные страстями оболочки. Жалкие и бессмысленные.
«Пролито не напрасно, сожжено не зря. Пришел первый срок…»
Тигр ушел. Слова последнего пророчества еще не прозвучали, но тень грядущих перемен уже накрыла мир. Темный маг Юрий, привлеченный Инквизицией для закрытого расследования, пытается найти первопричину надвигающейся катастрофы. Однако знать ответы недостаточно. Куда сложнее распорядиться этим знанием.
Действие романа «Время желаний» происходит незадолго до событий, описанных в романе «Шестой дозор» Сергея Лукьяненко.
-Неправильно ставишь вопрос. Не «кому», а «зачем»? Найдёшь мотив - найдешь и преступника.
-Господи, Юра, не скатывайся до уровня бульварного чтива.
-А этот принцип потому и стал стержнем детективных историй, что работает.
«Пролито не напрасно, сожжено не зря. Пришел первый срок…»
Тигр ушел. Слова последнего пророчества еще не прозвучали, но тень грядущих перемен уже накрыла мир. Темный маг Юрий, привлеченный Инквизицией для закрытого расследования, пытается найти первопричину надвигающейся катастрофы. Однако знать ответы недостаточно. Куда сложнее распорядиться этим знанием.
Действие романа «Время желаний» происходит незадолго до событий, описанных в романе «Шестой дозор» Сергея Лукьяненко.
– Всегда мечтал о большой дружной семье, которая по вечерам собирается за одним столом: призраки, демоны, кошки, собаки, монстры, чудовища, главное, никаких людей, от них сплошное беспокойство…
В этом сундуке предостаточно мертвецов, но все же их гораздо меньше, чем могло бы быть. Освободившееся место заняли безумные ветры, заморские шаманы, страшные куманские ножи-медорубы и даже математические формулы, не к ночи будь помянуты.
А что вместо бутылки рома у нас там бутылка осского аша – ну так всегда приходится делать поправку на культурный контекст.
Когда не можешь изменить невыносимые обстоятельства, делай хоть что-нибудь. Все равно что, лишь бы ощущать, что Мир по-прежнему повинуется твоей воле, пусть в самых незначительных мелочах. Это ощущение дает силу, а она пригодится - кому угодно, когда угодно, но особенно мне, вот прямо сейчас.
В этом сундуке предостаточно мертвецов, но все же их гораздо меньше, чем могло бы быть. Освободившееся место заняли безумные ветры, заморские шаманы, страшные куманские ножи-медорубы и даже математические формулы, не к ночи будь помянуты.
А что вместо бутылки рома у нас там бутылка осского аша – ну так всегда приходится делать поправку на культурный контекст.
Надо сказать, что идея, что столько-то лет спустя я даже не вспомню сегодняшний день, подействовала на меня неожиданно утешительно. Что бы ни случилось завтра, обязательно наступит время, когда я об этом забуду. Господи, да чего еще желать.
В этом сундуке предостаточно мертвецов, но все же их гораздо меньше, чем могло бы быть. Освободившееся место заняли безумные ветры, заморские шаманы, страшные куманские ножи-медорубы и даже математические формулы, не к ночи будь помянуты.
А что вместо бутылки рома у нас там бутылка осского аша – ну так всегда приходится делать поправку на культурный контекст.
- ... Чудовищам я как-то больше доверяю.
- Это совершенно естественно, - невозмутимо заметил сэр Кофа. - Все больше доверяют своим.
В этом сундуке предостаточно мертвецов, но все же их гораздо меньше, чем могло бы быть. Освободившееся место заняли безумные ветры, заморские шаманы, страшные куманские ножи-медорубы и даже математические формулы, не к ночи будь помянуты.
А что вместо бутылки рома у нас там бутылка осского аша – ну так всегда приходится делать поправку на культурный контекст.
Больше всего в людях я ценю любопытство. Но как же оно иногда бывает некстати!
В этом сундуке предостаточно мертвецов, но все же их гораздо меньше, чем могло бы быть. Освободившееся место заняли безумные ветры, заморские шаманы, страшные куманские ножи-медорубы и даже математические формулы, не к ночи будь помянуты.
А что вместо бутылки рома у нас там бутылка осского аша – ну так всегда приходится делать поправку на культурный контекст.
Чужие секреты я люблю собирать, а не выбалтывать.
В этом сундуке предостаточно мертвецов, но все же их гораздо меньше, чем могло бы быть. Освободившееся место заняли безумные ветры, заморские шаманы, страшные куманские ножи-медорубы и даже математические формулы, не к ночи будь помянуты.
А что вместо бутылки рома у нас там бутылка осского аша – ну так всегда приходится делать поправку на культурный контекст.
– Вот за это я больше всего не люблю смерть, – честно признался я. – Вместе с каждым человеком умирают сотни, тысячи невероятных возможностей. Ужасно их жалко!
В этом сундуке предостаточно мертвецов, но все же их гораздо меньше, чем могло бы быть. Освободившееся место заняли безумные ветры, заморские шаманы, страшные куманские ножи-медорубы и даже математические формулы, не к ночи будь помянуты.
А что вместо бутылки рома у нас там бутылка осского аша – ну так всегда приходится делать поправку на культурный контекст.
Иногда мне кажется, что я с самого начала был задуман ветром, родился человеком по какой-то нелепой ошибке, и должен был сам ее исправить. Но не сумел.
В этом сундуке предостаточно мертвецов, но все же их гораздо меньше, чем могло бы быть. Освободившееся место заняли безумные ветры, заморские шаманы, страшные куманские ножи-медорубы и даже математические формулы, не к ночи будь помянуты.
А что вместо бутылки рома у нас там бутылка осского аша – ну так всегда приходится делать поправку на культурный контекст.
Скверная это все-таки штука – внезапная смерть здорового, полного сил и планов человека. Особенно в мирные времена, как сейчас. После нее остается… – не знаю, как лучше сказать, – беспорядок? Или просто дыра? А иногда очень много дыр сразу. И сразу как-то невольно примеряешь это на себя и думаешь: получается, нет никакого особого смысла во всех наших делах, если они могут остаться незавершенными из-за ерунды вроде плохо закрепленного книжного шкафа. И в человеческих связях, если они могут вот так оборваться в любой момент, без всякой нашей вины. И начинаешь грустить, не столько об умерших, сколько о себе. Но и о них, конечно, тоже. Есть о чем сожалеть.
В этом сундуке предостаточно мертвецов, но все же их гораздо меньше, чем могло бы быть. Освободившееся место заняли безумные ветры, заморские шаманы, страшные куманские ножи-медорубы и даже математические формулы, не к ночи будь помянуты.
А что вместо бутылки рома у нас там бутылка осского аша – ну так всегда приходится делать поправку на культурный контекст.
Главное, твердо знать: то, что считается невозможным для других, легко получится у тебя.
В этом сундуке предостаточно мертвецов, но все же их гораздо меньше, чем могло бы быть. Освободившееся место заняли безумные ветры, заморские шаманы, страшные куманские ножи-медорубы и даже математические формулы, не к ночи будь помянуты.
А что вместо бутылки рома у нас там бутылка осского аша – ну так всегда приходится делать поправку на культурный контекст.
Шли годы. В смысле ползли минуты. По ощущениям, миллиард, а на самом деле, наверное, десять. А может, вообще пять.
В этом сундуке предостаточно мертвецов, но все же их гораздо меньше, чем могло бы быть. Освободившееся место заняли безумные ветры, заморские шаманы, страшные куманские ножи-медорубы и даже математические формулы, не к ночи будь помянуты.
А что вместо бутылки рома у нас там бутылка осского аша – ну так всегда приходится делать поправку на культурный контекст.
Когда твое дыхание в любой момент может случайно породить новую Вселенную, приходится отвыкать от площадной брани и постоянно жевать травяные леденцы от кашля, чтобы дела в этой новой Вселенной не пошли совсем уж наперекосяк.
В этом сундуке предостаточно мертвецов, но все же их гораздо меньше, чем могло бы быть. Освободившееся место заняли безумные ветры, заморские шаманы, страшные куманские ножи-медорубы и даже математические формулы, не к ночи будь помянуты.
А что вместо бутылки рома у нас там бутылка осского аша – ну так всегда приходится делать поправку на культурный контекст.