– Попросить что-нибудь еще?
– Что угодно. Я дам это тебе. Безо всяких вопросов.
– Хорошо. – Джен делает глубокий вдох, как будто ей нужно набраться храбрости. – Я хочу тебя.
А тем временем приведите в предварительную готовность артиллеристов, чтобы в случае необходимости залп был еще, как говорится, до окончания зачитки приказа.
В здании имперской контрразведки все шло своим чередом. Одни дела сменяли другие, а другие сменялись теми, которые приходили следующими.
"...Я готовился к этому дню почти двадцать пять лет. Звучит жалко, верно? У меня даже имелся сейф, набитый винтовками и пистолетами разных калибров. Жене я сказал, что это для охоты. Да Я НИ РАЗУ В ЖИЗНИ не ходил на охоту. Либо Трейси была до ужаса легковерна, либо просто смирилась. У каждого из нас свой крест. Но должен сказать, что в моих мечтах фигурировали скорее медленно шаркающие зомби, а не супербыстрые твари, как в "Обители зла"..."
"...Понимаю, для вас он просто собака, и сейчас речь идет о выживании сильнейших, но я ни за что не бросил бы его на верную смерть, как и любого из собственных детей...
"...-З-З-З!..Дальнейших объяснений Трейси не понадобилось. Не так уж много слов, начинающих на букву "з", могли вызвать такую паническую реакцию - если, конечно, в Денвере не бесчинствовала зебра-убийца, и Трейси не заслоняла полянку с особенно сочной травой..."
— Дагор, ты откровенно отвратительный актёр. У этого вот столика лицедейского таланта больше, чем у тебя. Так что давай-ка начистоту, почему тебя так перекосило, когда я Лель упомянул. Ты что, умудрился с ней поругаться?
— Почему ты думаешь, что дело в ней? — полюбопытствовал я. Раньше проницательность Великого Целителя не соседствовала с чтением мыслей.
— Во-первых, чего-то подобного я рано или поздно ожидал, и был морально готов. Ну, а, во-вторых, эмоции у тебя пока вызывает только она. Рассказывай уже! Мне из тебя слова клещами вытягивать? Я против пыток, ты же знаешь.
— Да я сам собирался уточнить, просто это второстепенно.
— Гор, не зли меня, — поморщился Целитель. — Меня нельзя сердить, у меня хрупкая душевная организация. Рассказывай!
...в юности сложно оценить, кто чего стоит на самом деле, и правильно выбрать настоящих кровников. Может быть, потому, что люди меняются, а может, потому, что до определенного момента некоторые их качества сложно предугадать.
Непосвященные думают, что мы создаем в окружающем мире нечто ощутимое, настоящее. На самом деле все проще: мы лишь убеждаем свой разум в том, что видим, слышим и чувствуем. А убедив себя, легко заражаем своей верой окружающих.
Чудеса любят, когда в них верят. И если они вдруг решают свершиться, реальности остается лишь подстраиваться, внося новые исключения в непреложные законы мироздания.
Странно, но совсем не было слез. Просто очень-очень много боли и ощущение, что меня в очередной раз предали – легко, походя, даже не обратив внимания. Как всегда.
Личность любого человека представляет собой многослойный кокон. Как шелкопряды, мы окутываем себя тонкими паутинками мыслей, представлений, ощущений, привитых правил и поставленных целей.
Я Илюзионист, и мое лицо – всегда маска, даже если снять с него покров чар.
Иллюзиями можно свести с ума. Иллюзиями можно убить. Надо просто заставить разум поверить, что его больше нет, и его действительно не станет.
Мы – Иллюзионисты. Лучше всего в этой жизни мы умеем убеждать себя в чем угодно.
Красивый. Уверенный. Спокойный. Предупредительный. Умный. Проницательный. Идеал, в который очень сложно не влюбиться.
Когда долго работаешь с иллюзиями, начинаешь бояться всего идеального.
Не стоит прислушиваться к внутреннему голосу, он ведь снаружи никогда не был
Не стоит прислушиваться к внутреннему голосу, он ведь снаружи никогда не был.
Рот говорившего почти не закрывался, даже когда тот замолкал. Мешали кривые клыки, росшие на нижней челюсти так, будто нетрезвый зубной лекарь повтыкал их туда наугад с закрытыми глазами и для верности через левое плечо.
Проигрывать надо достойно. Так, чтобы победителю стало нестерпимо стыдно за позорную победу..
Сотворение кумиров чревато последующими разочарованиями. До идолов нельзя дотрагиваться. Позолота пристает к пальцам.
Всегда знал, что связываться с бабами себе дороже. Глупые стервы начинают дружить против вчерашних союзников, едва найдут кого-то себе под стать.
И почему никто не верит в искренность проскочившей между нами искры? — Хозяин замка передернул плечами. — Чем я плох? Я уродлив? Беден? Ах да, я высший вампир. Ну и что? У каждого свои недостатки.
Вокруг настоящего маньяка обычно кучкуются сплошные ренегаты. И дегенераты.
Помолвка? Глупец. Как он мог надеяться, что дело ограничится каким-то трупом?