Цитаты

— Как вы знаете, мисс Флавия, моя память не такая, как прежде.
— Ничего-ничего, Доггер, — ответила я, похлопывая его по ладони. — Моя тоже. Да вот, не далее как вчера я держала в руке щепотку мышьяка и куда-то положила его. И ради всего святого, не могу вспомнить, что я с ним сделала.
— Я нашел его в масленке, — сказал Доггер.

О, я от призраков больна

Алан Брэдли

Есть такие места, с виду тихие и сонные, но постоянно словно по волшебству притягивающие всяческие неприятности и происшествия. Старинное английское поместье Букшоу, где обитает нелюдимый полковник де Люс с тремя дочерьми, – как раз такое. И главный магнит для неприятностей – это младшая дочь, одиннадцатилетняя умница Флавия де Люс, любительница чужих дел, химии и дедукции. Хотя в этот раз она не при чем! Полковник де Люс, пытаясь свести концы с концами, отдает Букшоу в аренду для съемок...

Рождество почти наступило. Скоро здесь будет Дед Мороз. И гробовщик.

О, я от призраков больна

Алан Брэдли

Есть такие места, с виду тихие и сонные, но постоянно словно по волшебству притягивающие всяческие неприятности и происшествия. Старинное английское поместье Букшоу, где обитает нелюдимый полковник де Люс с тремя дочерьми, – как раз такое. И главный магнит для неприятностей – это младшая дочь, одиннадцатилетняя умница Флавия де Люс, любительница чужих дел, химии и дедукции. Хотя в этот раз она не при чем! Полковник де Люс, пытаясь свести концы с концами, отдает Букшоу в аренду для съемок...

- Ты никогда не устаёшь от этой книги?
- Конечно, нет. Она так напоминает мою собственную унылую жизнь, что я не могу отличить, когда читаю, а когда нет.
- Тогда зачем утруждаться?

О, я от призраков больна

Алан Брэдли

Есть такие места, с виду тихие и сонные, но постоянно словно по волшебству притягивающие всяческие неприятности и происшествия. Старинное английское поместье Букшоу, где обитает нелюдимый полковник де Люс с тремя дочерьми, – как раз такое. И главный магнит для неприятностей – это младшая дочь, одиннадцатилетняя умница Флавия де Люс, любительница чужих дел, химии и дедукции. Хотя в этот раз она не при чем! Полковник де Люс, пытаясь свести концы с концами, отдает Букшоу в аренду для съемок...

Как любая сестра книжного червя, я знала названия миллионов книг, которых не читала.

О, я от призраков больна

Алан Брэдли

Есть такие места, с виду тихие и сонные, но постоянно словно по волшебству притягивающие всяческие неприятности и происшествия. Старинное английское поместье Букшоу, где обитает нелюдимый полковник де Люс с тремя дочерьми, – как раз такое. И главный магнит для неприятностей – это младшая дочь, одиннадцатилетняя умница Флавия де Люс, любительница чужих дел, химии и дедукции. Хотя в этот раз она не при чем! Полковник де Люс, пытаясь свести концы с концами, отдает Букшоу в аренду для съемок...

Книги — словно кислород для ныряльщика. Отнимите их, и можно начинать считать пузырьки.

О, я от призраков больна

Алан Брэдли

Есть такие места, с виду тихие и сонные, но постоянно словно по волшебству притягивающие всяческие неприятности и происшествия. Старинное английское поместье Букшоу, где обитает нелюдимый полковник де Люс с тремя дочерьми, – как раз такое. И главный магнит для неприятностей – это младшая дочь, одиннадцатилетняя умница Флавия де Люс, любительница чужих дел, химии и дедукции. Хотя в этот раз она не при чем! Полковник де Люс, пытаясь свести концы с концами, отдает Букшоу в аренду для съемок...

Я не могу придумать ни одной причины для жестокости моих сестер.
Что я им сделала?
Ну, конечно, я их травила ядом, но несильно и только в отместку.

О, я от призраков больна

Алан Брэдли

Есть такие места, с виду тихие и сонные, но постоянно словно по волшебству притягивающие всяческие неприятности и происшествия. Старинное английское поместье Букшоу, где обитает нелюдимый полковник де Люс с тремя дочерьми, – как раз такое. И главный магнит для неприятностей – это младшая дочь, одиннадцатилетняя умница Флавия де Люс, любительница чужих дел, химии и дедукции. Хотя в этот раз она не при чем! Полковник де Люс, пытаясь свести концы с концами, отдает Букшоу в аренду для съемок...

— Проклятье! — сказала я, поднимая трубку.
— Алло… Флавия? Я не вовремя?
— О, здравствуйте, викарий, — сказала я. — Извините, я только что ушибла колено о дверной проем.
Из «Книги золотых правил Флавии»: если тебя застали за руганью, дави на жалость.

О, я от призраков больна

Алан Брэдли

Есть такие места, с виду тихие и сонные, но постоянно словно по волшебству притягивающие всяческие неприятности и происшествия. Старинное английское поместье Букшоу, где обитает нелюдимый полковник де Люс с тремя дочерьми, – как раз такое. И главный магнит для неприятностей – это младшая дочь, одиннадцатилетняя умница Флавия де Люс, любительница чужих дел, химии и дедукции. Хотя в этот раз она не при чем! Полковник де Люс, пытаясь свести концы с концами, отдает Букшоу в аренду для съемок...

Если бы готовка была игрой в дартс, стряпня миссис Мюллет редко бы попадала в цель.

О, я от призраков больна

Алан Брэдли

Есть такие места, с виду тихие и сонные, но постоянно словно по волшебству притягивающие всяческие неприятности и происшествия. Старинное английское поместье Букшоу, где обитает нелюдимый полковник де Люс с тремя дочерьми, – как раз такое. И главный магнит для неприятностей – это младшая дочь, одиннадцатилетняя умница Флавия де Люс, любительница чужих дел, химии и дедукции. Хотя в этот раз она не при чем! Полковник де Люс, пытаясь свести концы с концами, отдает Букшоу в аренду для съемок...

- Конечно, помню, - сварливо сказал он. - Я просто забыл.

О, я от призраков больна

Алан Брэдли

Есть такие места, с виду тихие и сонные, но постоянно словно по волшебству притягивающие всяческие неприятности и происшествия. Старинное английское поместье Букшоу, где обитает нелюдимый полковник де Люс с тремя дочерьми, – как раз такое. И главный магнит для неприятностей – это младшая дочь, одиннадцатилетняя умница Флавия де Люс, любительница чужих дел, химии и дедукции. Хотя в этот раз она не при чем! Полковник де Люс, пытаясь свести концы с концами, отдает Букшоу в аренду для съемок...

Я открыла дверь в комнату, изо всех сил стараясь копировать Доггера в роли лакея: выражением лица и позой, указывающей одновременно на крайнюю заинтересованность и крайнюю незаинтересованность.

О, я от призраков больна

Алан Брэдли

Есть такие места, с виду тихие и сонные, но постоянно словно по волшебству притягивающие всяческие неприятности и происшествия. Старинное английское поместье Букшоу, где обитает нелюдимый полковник де Люс с тремя дочерьми, – как раз такое. И главный магнит для неприятностей – это младшая дочь, одиннадцатилетняя умница Флавия де Люс, любительница чужих дел, химии и дедукции. Хотя в этот раз она не при чем! Полковник де Люс, пытаясь свести концы с концами, отдает Букшоу в аренду для съемок...

— Но зачем? — спросила я.
Смысла в этом не было. Если все дороги закрыты, какой смысл расчищать дорогу перед парадной дверью?
— Потому что, — сказал голос тетушки Фелисити за моей спиной, — хорошо известен тот факт, что, когда несколько мужчин оказываются запертыми в замкнутом пространстве более чем на час, они начинают представлять угрозу обществу. Чтобы избежать недоразумений, их надо заставить выйти на улицу и с помощью труда избавить от животных устремлений.

О, я от призраков больна

Алан Брэдли

Есть такие места, с виду тихие и сонные, но постоянно словно по волшебству притягивающие всяческие неприятности и происшествия. Старинное английское поместье Букшоу, где обитает нелюдимый полковник де Люс с тремя дочерьми, – как раз такое. И главный магнит для неприятностей – это младшая дочь, одиннадцатилетняя умница Флавия де Люс, любительница чужих дел, химии и дедукции. Хотя в этот раз она не при чем! Полковник де Люс, пытаясь свести концы с концами, отдает Букшоу в аренду для съемок...

Помнится, человек по имени Аристотель однажды сказал, что мы находим радость в созерцании вещей, подобных мертвым телам, которые сами по себе причинили бы нам боль, потому что в них мы переживаем удовольствие познания, которое боль перевешивает.

О, я от призраков больна

Алан Брэдли

Есть такие места, с виду тихие и сонные, но постоянно словно по волшебству притягивающие всяческие неприятности и происшествия. Старинное английское поместье Букшоу, где обитает нелюдимый полковник де Люс с тремя дочерьми, – как раз такое. И главный магнит для неприятностей – это младшая дочь, одиннадцатилетняя умница Флавия де Люс, любительница чужих дел, химии и дедукции. Хотя в этот раз она не при чем! Полковник де Люс, пытаясь свести концы с концами, отдает Букшоу в аренду для съемок...

Ведь что ни говори, а мужчины, они в любом возрасте дети. Ежели есть какая тайна или просто какой необъяснимый запрет, без дела никем зазря не возводимый, так ведь непременно сыщется пара ретивых хлопцев с шилом в заднице, что не даёт им сидеть со спокойствием на одном месте, а так и толкает в шею, ровно бес мелкий из-за левого плеча нашёптывает: поди, глянь, вдруг чё интересное, а?!

– Да уж, как такая эффектная, многоступенчатая, я бы выразился, женщина, как Солоха, могла запустить в свой дом чёрта?
– Та хиба ж я её розумию?! Мамо, вона… вона… у ей свои закидоны…
– Понятно. Но, ей-богу, чёрт в доме – это уже перебор.

– Мамо, вона ж всегда мамо! Может и приласкати, а может и рушником по заду. Як я можу ридну маменьку видьмой назвати? Ни як! Може, оно так и було, шо греха таить, однако же…
– Что?
– Ну як же вы не бачите?! Мамо и видьма – то ж не в пропорции!

– Опять читать пошёл, – печально вздохнула Анна Матвеевна, глядя ему вслед. – Уж лучше б влюбился, что ль…
– От него дождёшься, – в один голос поддержали сестрицы. – Тока с Вакулой и ходит!
Но ведь в те невинные времена чистая мужская дружба их брата с простым кузнецом никого не смущала и на всяческие неприличные мысли с пошлыми шуточками никоим образом не наводила. Вот жили же люди, а?

А уж прогуляться в хорошей компании, с верным другом, по ночной прохладе, свежему воздуху, наполненному ароматами полыни и спелых яблок, так вообще одно сплошное удовольствие. Даже если с трупом за плечами…

- Сё?! Сё се таке, а?! - шепелявя абсолютно беззубым ртом, изумлённо спросила ведьма. - Охти сь мне эти косяки юсские, и слова им не скяси! Съязу так по сюбам и бьють…

- Стучите вы, паныч, а то у мене такая нервозность в левой ноге собразовалась - боюсь, коли пну, так и дверь снесу к чертям собачьим!
- Мы здесь! - тут же подняли радостный визг собачьи черти за их спиной. - Ждём дверь!

- Ну хоть сам бы чего предложил, а? Сидит тут себе, критикует. Художника обидеть легко!
- Кузнеца обидеть ещё легче! - резонно возразил Вакула. - От тока потом зубы вставить сложнее.

– Вот кто я? Я есмь чёрт! – не спеша объяснял не особенно пьяный, но уже не такой уж трезвый Байстрюк. – Живу себе в Запорожской Сечи и души христианские на грех толкаю. Работа такая, шо робить? Но ежели я вас не хочу забить, ну не хочу, и всё?!! Запали вы мне у сердце! Мы ж з вами и горилку пили, и супротив ляха на шаблюках рубилися, и в пекле вы до меня в гости захаживали, як промежду добрых соседей водится.
Молодые люди молча кивнули. Верно, было, не сотрешь.
– Так и кто ж я теперича? Я чёрт али запорожец?! А може, я запорожский чёрт и на том стоять буду! Не позволю своих сотоварищей своей же рукою в могилу извести, нет на то моей козацкой воли и правды! И нехай они там в своей Раде на навоз изойдут…
– В пекле? – на всякий случай уточнил Николя.
– Та тьфу, не велика разница, – сплюнул Байстрюк

Но мы-то с вами иные, мы с родиной своей и в горе и в радости, поскольку за границей и горилка пресна, и водка солёна, и пельмешки тайские с креветкою, и блины-палачинки, а борщ наш, всеми искренне любимый, прозывается по всему царству полтавскому – борщом холопским! Да попустим ли мы стать холопами тех горделивых ляхов?!
Могучий атаман Сирко в гробу бы перевернулся при таких словах! Он бы, как и великий гетман Хмельницкий, проклял бы на веки вечные свой народ, вдругорядь сунувший волю свою в католическое ярмо.

Но мы-то с вами иные, мы с родиной своей и в горе и в радости, поскольку за границей и горилка пресна, и водка солёна, и пельмешки тайские с креветкою, и блины-палачинки, а борщ наш, всеми искренне любимый, прозывается по всему царству полтавскому – борщом холопским! Да попустим ли мы стать холопами тех горделивых ляхов?!
Могучий атаман Сирко в гробу бы перевернулся при таких словах! Он бы, как и великий гетман Хмельницкий, проклял бы на веки вечные свой народ, вдругорядь сунувший волю свою в католическое ярмо.

Ведь что ни говори, а мужчины, они в любом возрасте дети. Ежели есть какая тайна или просто какой необъяснимый запрет, без дела никем зазря не возводимый, так ведь непременно сыщется пара ретивых хлопцев с шилом в заднице, что не даёт им сидеть со спокойствием на одном месте, а так и толкает в шею, ровно бес мелкий из-за левого плеча нашёптывает: поди, глянь, вдруг чё интересное, а?!

– Да уж, как такая эффектная, многоступенчатая, я бы выразился, женщина, как Солоха, могла запустить в свой дом чёрта?
– Та хиба ж я её розумию?! Мамо, вона… вона… у ей свои закидоны…
– Понятно. Но, ей-богу, чёрт в доме – это уже перебор.