Цитаты
283456
Если бы он захотел - он смог бы открыть свою секту. За него пошли на войну, в атаку на врага или мыть сортиры.
Я поступила в вуз на программиста с твердым намерением стать лучшей. Только вот незадача – влюбилась в самого красивого и успешного парня. Он стал моим другом, но так и не пригласил на свидание…
Как поступить? Наступить на горло гордости или постараться стать лучше, чтобы он не удержался и сам сделал первый шаг? Сесть на диету, обрести интересное хобби, толпу поклонников или все вместе…
И что делать, если этого недостаточно?
— В полном, — спокойно ответила я, добавив про себя смачное ругательство в его адрес. Вроде полегчало.
Я поступила в вуз на программиста с твердым намерением стать лучшей. Только вот незадача – влюбилась в самого красивого и успешного парня. Он стал моим другом, но так и не пригласил на свидание…
Как поступить? Наступить на горло гордости или постараться стать лучше, чтобы он не удержался и сам сделал первый шаг? Сесть на диету, обрести интересное хобби, толпу поклонников или все вместе…
И что делать, если этого недостаточно?
— Значит, ты не веришь в любовь? Такую, как в фильмах, - нелогичную и сумасшедшую.
— Нет, не верю. То есть думаю, что она как спичка, прогорит и ничего не оставит после себя, только обожжённые пальцы...
Я поступила в вуз на программиста с твердым намерением стать лучшей. Только вот незадача – влюбилась в самого красивого и успешного парня. Он стал моим другом, но так и не пригласил на свидание…
Как поступить? Наступить на горло гордости или постараться стать лучше, чтобы он не удержался и сам сделал первый шаг? Сесть на диету, обрести интересное хобби, толпу поклонников или все вместе…
И что делать, если этого недостаточно?
Тот, у кого нет своих детей, всегда прекрасно знает, как надо воспитывать чужих.
Надо же было Евлампии Романовой так удачно упасть с лестницы – ничего не повредила, только головой немного стукнулась. Правда, подруга уложила-таки ее по блату в дорогой реабилитационный центр. В первый же день, отправившись на экскурсию по бывшему имению графа Милова, где сейчас находится клиника, Лампа стала свидетелем гибели одной из пациенток. Чтобы прийти в себя, вышла Лампа в старинный парк, дошла до беседки, а там… натолкнулась на очередную загадку. Кому принадлежит механический голос из...
Что делают француженка, немка, англичанка и русская, когда муж отбывает из дома на целый месяц ? Парижанка спешит к любовнику, бюргерша отправляется за покупками, англичанку рулит на экскурсию, а мы, русские, затеваем генеральную уборку, потому что мужчина в доме жуть как наведению порядка мешает.
Надо же было Евлампии Романовой так удачно упасть с лестницы – ничего не повредила, только головой немного стукнулась. Правда, подруга уложила-таки ее по блату в дорогой реабилитационный центр. В первый же день, отправившись на экскурсию по бывшему имению графа Милова, где сейчас находится клиника, Лампа стала свидетелем гибели одной из пациенток. Чтобы прийти в себя, вышла Лампа в старинный парк, дошла до беседки, а там… натолкнулась на очередную загадку. Кому принадлежит механический голос из...
Женщина-самозаводящаяся система.
Надо же было Евлампии Романовой так удачно упасть с лестницы – ничего не повредила, только головой немного стукнулась. Правда, подруга уложила-таки ее по блату в дорогой реабилитационный центр. В первый же день, отправившись на экскурсию по бывшему имению графа Милова, где сейчас находится клиника, Лампа стала свидетелем гибели одной из пациенток. Чтобы прийти в себя, вышла Лампа в старинный парк, дошла до беседки, а там… натолкнулась на очередную загадку. Кому принадлежит механический голос из...
В России почему-то принято медиков кормить-поить, нам тащат конфеты, торты, пряники, спиртное.
Надо же было Евлампии Романовой так удачно упасть с лестницы – ничего не повредила, только головой немного стукнулась. Правда, подруга уложила-таки ее по блату в дорогой реабилитационный центр. В первый же день, отправившись на экскурсию по бывшему имению графа Милова, где сейчас находится клиника, Лампа стала свидетелем гибели одной из пациенток. Чтобы прийти в себя, вышла Лампа в старинный парк, дошла до беседки, а там… натолкнулась на очередную загадку. Кому принадлежит механический голос из...
Бойтесь озлобленных женщин, они мстительны и способны на резкие поступки.
Надо же было Евлампии Романовой так удачно упасть с лестницы – ничего не повредила, только головой немного стукнулась. Правда, подруга уложила-таки ее по блату в дорогой реабилитационный центр. В первый же день, отправившись на экскурсию по бывшему имению графа Милова, где сейчас находится клиника, Лампа стала свидетелем гибели одной из пациенток. Чтобы прийти в себя, вышла Лампа в старинный парк, дошла до беседки, а там… натолкнулась на очередную загадку. Кому принадлежит механический голос из...
Таковы люди — взывают к милосердию, будучи сами неумолимы, просят пощады, сами не будучи расположены никого щадить, источают свои слёзы, до того вызывая чужие.
Конец XVIII века, Россия. У ставшего Тёмным Иным гвардейского поручика Андрея Полынского не задалась служба в Дневном Дозоре Санкт-Петербурга, и он переводится в Тверь. Казалось бы – сонная провинция, но ведь известно, что в тихой воде… Юноша не сразу осознает, что новый начальник использует его в качестве пешки в тонкой игре, причем пешки, способной превратиться в совершенно неожиданную фигуру.
Ну и дамы, само собой. Разве могут порядочные дамы пропустить такое событие? Месяц ведь потом в гостиных обсуждать станут, кто во что был одет, да кто как на кого посмотрел, да как соборный протоиерей отец Георгий отпевал покойного… Понятное дело, скучна жизнь в городе Твери. Тверь, она, согласно пословице, в Москву дверь (а уж тем более в Петербург), да только в дверях надолго не задерживаются, шмыгают кто туда, а кто оттуда.
Конец XVIII века, Россия. У ставшего Тёмным Иным гвардейского поручика Андрея Полынского не задалась служба в Дневном Дозоре Санкт-Петербурга, и он переводится в Тверь. Казалось бы – сонная провинция, но ведь известно, что в тихой воде… Юноша не сразу осознает, что новый начальник использует его в качестве пешки в тонкой игре, причем пешки, способной превратиться в совершенно неожиданную фигуру.
«Не составляй слишком подробных планов, они никогда не сбываются, обязательно в последний момент что-то пойдёт не так. Умнее будет держать нос по ветру, а поступать по обстановке».
Конец XVIII века, Россия. У ставшего Тёмным Иным гвардейского поручика Андрея Полынского не задалась служба в Дневном Дозоре Санкт-Петербурга, и он переводится в Тверь. Казалось бы – сонная провинция, но ведь известно, что в тихой воде… Юноша не сразу осознает, что новый начальник использует его в качестве пешки в тонкой игре, причем пешки, способной превратиться в совершенно неожиданную фигуру.
Если это решение делает тебя несчастной, ты должна вспомнить о том, что это твое решение. Ты сама выбираешь не быть счастливой. Никто не может заставить тебя это сделать.
Бостонский детектив Джейн Риццоли с помощью патологоанатома Мауры Айлз расследует жестокое убийство Леона Готта – таксидермиста и заядлого охотника. Его сын Эллиот пропал во время путешествия по Африке за шесть лет до этого. Между двумя происшествиями неожиданно обнаруживается связь. Полицейские выходят на Милли Джекобсон – единственную выжившую в том самом сафари. Кажется, страх навсегда изувечил ее. Но Джейн просит Милли о невозможном: шагнуть навстречу самому опасному хищнику на свете –...
«Когда дело доходит до чутья, — подумала она, — мы доверяем только собственному. Даже если и не можем его отстоять».
Бостонский детектив Джейн Риццоли с помощью патологоанатома Мауры Айлз расследует жестокое убийство Леона Готта – таксидермиста и заядлого охотника. Его сын Эллиот пропал во время путешествия по Африке за шесть лет до этого. Между двумя происшествиями неожиданно обнаруживается связь. Полицейские выходят на Милли Джекобсон – единственную выжившую в том самом сафари. Кажется, страх навсегда изувечил ее. Но Джейн просит Милли о невозможном: шагнуть навстречу самому опасному хищнику на свете –...
Нельзя вынудить человека быть смелым, если в нём это не заложено.
Бостонский детектив Джейн Риццоли с помощью патологоанатома Мауры Айлз расследует жестокое убийство Леона Готта – таксидермиста и заядлого охотника. Его сын Эллиот пропал во время путешествия по Африке за шесть лет до этого. Между двумя происшествиями неожиданно обнаруживается связь. Полицейские выходят на Милли Джекобсон – единственную выжившую в том самом сафари. Кажется, страх навсегда изувечил ее. Но Джейн просит Милли о невозможном: шагнуть навстречу самому опасному хищнику на свете –...
"Вот так и появляются тетки , помешанные на кошечках,- подумала она.- Заглядывают в кошачьи глаза и думают, что оттуда на них смотрит душа".
Бостонский детектив Джейн Риццоли с помощью патологоанатома Мауры Айлз расследует жестокое убийство Леона Готта – таксидермиста и заядлого охотника. Его сын Эллиот пропал во время путешествия по Африке за шесть лет до этого. Между двумя происшествиями неожиданно обнаруживается связь. Полицейские выходят на Милли Джекобсон – единственную выжившую в том самом сафари. Кажется, страх навсегда изувечил ее. Но Джейн просит Милли о невозможном: шагнуть навстречу самому опасному хищнику на свете –...
Вот и вся кошачья любовь. "Накорми меня и оставь в покое".
Бостонский детектив Джейн Риццоли с помощью патологоанатома Мауры Айлз расследует жестокое убийство Леона Готта – таксидермиста и заядлого охотника. Его сын Эллиот пропал во время путешествия по Африке за шесть лет до этого. Между двумя происшествиями неожиданно обнаруживается связь. Полицейские выходят на Милли Джекобсон – единственную выжившую в том самом сафари. Кажется, страх навсегда изувечил ее. Но Джейн просит Милли о невозможном: шагнуть навстречу самому опасному хищнику на свете –...
Связь между кошками и людьми сложнее, чем между просто хищником и добычей. Домашний кот может сидеть у тебя на коленях и есть с руки, но охотничьи инстинкты у него остаются.
Бостонский детектив Джейн Риццоли с помощью патологоанатома Мауры Айлз расследует жестокое убийство Леона Готта – таксидермиста и заядлого охотника. Его сын Эллиот пропал во время путешествия по Африке за шесть лет до этого. Между двумя происшествиями неожиданно обнаруживается связь. Полицейские выходят на Милли Джекобсон – единственную выжившую в том самом сафари. Кажется, страх навсегда изувечил ее. Но Джейн просит Милли о невозможном: шагнуть навстречу самому опасному хищнику на свете –...
– Вы охотитесь?
– Нет, сэр.
– И никогда не охотились?
– Только на людей. Это увлекательнее, ведь они отстреливаются.
Бостонский детектив Джейн Риццоли с помощью патологоанатома Мауры Айлз расследует жестокое убийство Леона Готта – таксидермиста и заядлого охотника. Его сын Эллиот пропал во время путешествия по Африке за шесть лет до этого. Между двумя происшествиями неожиданно обнаруживается связь. Полицейские выходят на Милли Джекобсон – единственную выжившую в том самом сафари. Кажется, страх навсегда изувечил ее. Но Джейн просит Милли о невозможном: шагнуть навстречу самому опасному хищнику на свете –...
Если бы у жизни, как у математической формулы, был бы всего один ответ.
Бостонский детектив Джейн Риццоли с помощью патологоанатома Мауры Айлз расследует жестокое убийство Леона Готта – таксидермиста и заядлого охотника. Его сын Эллиот пропал во время путешествия по Африке за шесть лет до этого. Между двумя происшествиями неожиданно обнаруживается связь. Полицейские выходят на Милли Джекобсон – единственную выжившую в том самом сафари. Кажется, страх навсегда изувечил ее. Но Джейн просит Милли о невозможном: шагнуть навстречу самому опасному хищнику на свете –...
Правой рукой дать человеку то, чего он ожидает, а левой срезать его кошелёк
В Колдовских землях некоторые рождаются с колдовским даром, отличающим их от других. Разновидностей магии здесь почти столько же, сколько способов угодить в беду. Сафи владеет магией Истины, позволяющей отличить истину от лжи. Многие готовы на что угодно, лишь бы заполучить ее – ту, которая видит Истину. И Сафи приходится скрывать свой дар, чтобы не стать пешкой в борьбе империй.
«Однажды» наступает не всегда
В Колдовских землях некоторые рождаются с колдовским даром, отличающим их от других. Разновидностей магии здесь почти столько же, сколько способов угодить в беду. Сафи владеет магией Истины, позволяющей отличить истину от лжи. Многие готовы на что угодно, лишь бы заполучить ее – ту, которая видит Истину. И Сафи приходится скрывать свой дар, чтобы не стать пешкой в борьбе империй.
Вы надеетесь на лучшее, даже если худшее находится прямо перед вашим носом
В Колдовских землях некоторые рождаются с колдовским даром, отличающим их от других. Разновидностей магии здесь почти столько же, сколько способов угодить в беду. Сафи владеет магией Истины, позволяющей отличить истину от лжи. Многие готовы на что угодно, лишь бы заполучить ее – ту, которая видит Истину. И Сафи приходится скрывать свой дар, чтобы не стать пешкой в борьбе империй.
Вот почему Мерик начал использовать стратегию, о которой узнал от своей тети Иврены, и это позволяло ему наглядно показать, насколько каждая воздыхательница не подходит на роль принцессы, или как некомпетентен тот или иной моряк, визирь или дипломат. Мерик приглашал недруга танцевать «Четыре шага», и во время танца тот выглядел идиотом
В Колдовских землях некоторые рождаются с колдовским даром, отличающим их от других. Разновидностей магии здесь почти столько же, сколько способов угодить в беду. Сафи владеет магией Истины, позволяющей отличить истину от лжи. Многие готовы на что угодно, лишь бы заполучить ее – ту, которая видит Истину. И Сафи приходится скрывать свой дар, чтобы не стать пешкой в борьбе империй.
Сказанное не так важно, как несказанное
В Колдовских землях некоторые рождаются с колдовским даром, отличающим их от других. Разновидностей магии здесь почти столько же, сколько способов угодить в беду. Сафи владеет магией Истины, позволяющей отличить истину от лжи. Многие готовы на что угодно, лишь бы заполучить ее – ту, которая видит Истину. И Сафи приходится скрывать свой дар, чтобы не стать пешкой в борьбе империй.
Иногда справедливость проявляется в мелочах.
В Колдовских землях некоторые рождаются с колдовским даром, отличающим их от других. Разновидностей магии здесь почти столько же, сколько способов угодить в беду. Сафи владеет магией Истины, позволяющей отличить истину от лжи. Многие готовы на что угодно, лишь бы заполучить ее – ту, которая видит Истину. И Сафи приходится скрывать свой дар, чтобы не стать пешкой в борьбе империй.