««Если богатство и цивилизация несут с собою столько же поводов к войнам, как бедность и варварство, если безумие и злоба человеческие неизлечимы, то остается сделать только одно доброе дело. Мудрец должен запастись динамитом, чтобы взорвать эту планету. Когда она разлетится на куски в пространстве, мир неприметно улучшится и удовлетворена будет мировая совесть, каковая, впрочем, не существует».»
Один монах ордена св. Бенедикта, по имени Эрмольд Пинвин, собственноручно соскоблил четыре тысячи греческих и латинских рукописей, чтобы переписать четыре тысячи раз Евангелие св. Иоанна. Так было уничтожено большое количество лучших произведений античной поэзии и красноречия. По единодушному признанию историков, пингвинские монастыри были в средние века убежищами просвещения.
Что Пиро действительно украл восемьдесят тысяч копен сена — в это, разумеется, поверили без малейших колебаний. Никто не сомневался, потому что при полном неведении относительно всех обстоятельств дела не могло быть повода к сомнениям, а они нуждаются в поводе: без оснований не сомневаются, без оснований только верят. Никто не сомневался, так как повсюду повторяли одно и то же, а для публики повторение означает доказательство.
Доказать девственность не менее трудно, чем сохранить её.
Преподобный отец Дуйяр, тонкий знаток богословской Этики, сохранивший твердые принципы и во времена упадка церкви, был совершенно прав, утверждая согласно учению святых отцов, что если женщина совершает тяжкий грех, отдаваясь за деньги, то еще более тяжкий грех совершает она, отдаваясь даром, ибо в первом случае она поступает так ради средств к существованию и заслуживает порою если не оправдания, то прощения, оставаясь все же достойной милосердия божия, поелику бог ведь запрещает самоубийство и не хочет, чтобы его создания, эти храмы господни, сами себя уничтожали; к тому же, отдаваясь для того, чтобы поддержать свою жизнь, она пребывает смиренной и не получает удовольствия, что облегчает ее грех. Но женщина, отдающаяся даром, грешит, наслаждаясь, ликует в падении своем. От гордыни и сладострастия, коими она усугубляет свой грех, еще увеличивается его гибельная тяжесть.
Достойно величайшего удивления, что в эти века диких войн среди пингвинов непоколебимо сохранилась вера. Свет истины озарял тогда души, не испорченные софизмами. Этим и объясняется единство верований. Счастливому единодушию паствы, несомненно, способствовало также одно обыкновение, которого придерживалась пингвинская церковь, — немедленно сжигать всякого инакомыслящего.
Богатство— только одно из средств к счастливой жизни, а они превратили его в единственную цель существования.
Господин де ла Трюмель принадлежал к умеренным. Умеренные всегда умеренно противятся насилию.
Когда все рушится, единственное спасение – представить, что ты на сцене. Занавес будет опущен, грим смыт, опустошенная ролью ты вернешься домой, а назавтра проснешься свежей и полной сил. В жизни все в точности как в спектаклях – и трагедии, и комедии, и любовные истории рано или поздно заканчиваются. Не стоит им позволять завладеть тобой без остатка, потому что расплата может оказаться слишком жестокой.
- Почему вы не можете быть таким милым всегда? - невинно поинтересовалась я.
Винсент на мгновение замер, а затем расслабился, уперся подбородком мне в плечо, согревая дыханием ухо.
- Потому что я герцог.
- И в большой герцогской книге написано, что вам дозволяется так себя вести только два раза в месяц?
- Нет, только когда никто не видит, - теперь в его голосе отчетливо слышалось веселье.
- Вот как! Тогда я расскажу об этом всем.
- Вам никто не поверит.
Де Мортен отложил книгу и подвинул ко мне стопку бумаги, чернила и перо.
- Можете начать с составления списка ваших врагов. Сообщите, когда закончатся листы.
Я мило улыбнулась и скрестила руки на груди.
- Не хочу набить мозоль, повторяя ваше имя.
Винсент, ради всевидящего, я хочу есть! Устроите свой допрос позже, потому что сейчас у меня вызывает гастрономический интерес даже ваш галстук.
«Да как… да как она могла?! Бросить меня одну… с ними?! После того как мы орали друг на друга в библиотеке, когда она назвала меня самой тупой змеей в мире, а я ее – грациозным бревном?! После того как она три часа объясняла мне стадии оборота, а потом посоветовала засунуть свиток себе в ухо, чтобы быстрее дошло. После того как я показывала ей способы привлечения мужчин с помощью веера, шали и заколки для волос, а она орудовала ими как бумерангом, веревкой для удушения и кочергой!»
- Я верю вам, - прошептала я, - но он... - Верю не подразумевает "но". Идите.
Иногда внимание близкого человека может многое изменить. И знание того, что до тебя кому-то есть дело.
- К вам явился призрак вашей совести, безвременно почившей много лет назад?
- Я похоронила ее со всеми почестями, так что она меня не беспокоит.
«...но я дала себе обещание молчать, и молчала. Секунд пять.»
«Винсент приехал на следующий день ближе к ужину. За это время я успела накрутить себя по полной. Много ли надо женщине – пять минут и правильная мысль. Вообще-то я успела сделать это нескол»
Я взрослый человек и хочу быть свободной. Хочу опаздывать, встречаться, когда сама хочу этого, и жить без оглядки на постоянное чужое недовольство.
Всё-таки расстанусь со Стасом сегодня, пусть он и симпатичный парень.
— Любовь и правда важнее, — фыркнула я. — Только ты тут при чём?
... Но теперь я злилась на Игоря, тосковала по нему, и реакция Стаса не имела для меня особого значения.
— Ты иногда такая милая, что хочется весь мир бросить к твоим ногам. А потом превращаешься в колючку, и от тебя веет холодом, как из морозильника. Ты сведёшь меня с ума.
— Хорошо, я понимаю, но всё-таки спрошу: а как насчёт того, что влюбляешься в человека, в его характер? Любят ведь и некрасивых. Неужели пол столько значит?
— Яна, ну нельзя ли отложить китайский... — Это моя жизнь, — отрезала Яна. — И я живу её только один раз.
— Ой, правда? Прости. Тогда просто прогуляемся, хорошо? Я очень устала сегодня.
— Жаль, что у тебя не осталось сил именно для меня.
Я сделала заметку пройтись по её гардеробу и выбросить уродливую одежду. Если Яна позволит, конечно.