– Вряд ли ты с ним после такого подружишься, – произнес Финн, таращась на живот Карата так пристально, будто пытался разглядеть там растворяющееся сокровище.
– А это что с тобой за пигалица?
– Новенькая. По пути подобрал.
– Удачно подвернулась? – с непонятным намеком спросил Хан, скабрезно заржал и пояснил причину своей свинской радости: – На школьниц потянуло? Это обычное дело для рейдеров, Улей на них так влияет, не стесняйся своих вкусов, в новой жизни они и должны быть новыми. Она хоть иммунная, или ты так, на денек-другой познакомился?
Из недр дома донесся звук выстрела. Сильно приглушенный, не понять, из чего сработали, но больше всего похоже на пистолет. Финн резко обернулся, посмотрел пару секунд в направлении источника подозрительного шума, процедил:
– Похоже, Карбид сказал свое слово.
— Но ведь это так и есть, ведь все кто сюда попадают быстро заражаются при дыхании местным воздухом. Одни зараженные теряют разум и постепенно превращаются в чудовищ, другие остаются нормальными. Ну… почти нормальными. Какая же это чушь?
— Конечно чушь. Если тебе сделают прививку от дифтерии, ты будешь считаться заболевшим дифтерией? Разумеется, нет. Так и здесь — они зараженные, а мы иммунные, не надо нас путать.
Современные женщины сильнее чем мы пострадали от последствий навязывания масскультуры. В массе своей они или до отвращения безвкусны, или пребывают в плену бесконечно далеких от реальности заблуждений касающихся того, что именно приятно мужчинам.
- Это чтобы только за проценты платить мы должны полторы сотни бегунов приходовать ежедневно. Так получается?
- Ну да, математика так говорит.
- Не расплатимся мы с такой математикой.
- Согласен. Это какое-то анальное рабство, а не математика.
– Это сколько же стоит белая жемчужина, если из-за нее положили столько народа! Я уже молчу о простых расходах: техника, боеприпасы, снаряга.
– Она бесценная.
– Правда, что, если ее проглотишь, ты не просто откроешь новое умение, а откроешь без риска осложнений?
– Правда. Белый жемчуг – идеален, на то он и белый. И дело тут не только в умениях, тут настоящее волшебство, наша маленькая Чаша Грааля.
– Это как? Ты попал сюда с другом?
– Нет, уже здесь его встретил.
– То есть он тогда еще не был другом. Нельзя подружиться за один день.
– Согласен – нельзя. Но он выручил меня и успел быстро кое-чему научить. Немногому, но это то, без чего я бы пропал, ведь знания здесь – первое дело, особенно для только что попавших. Нам потом пришлось расстаться. Быстро расстаться. Точнее, он меня бросил, когда на нас напала тварь вроде той, которая за тобой гонялась.
– И после такого ты называешь его другом?!
– У него не было другого выбора. Он тогда сделал все, что в его силах.
- ...А между тем вечер на дворе, и на душе погано… Какие будут предложения? Может вдвоем здешних собак погоняем, хоть какое-то развлечение…
Не зря говорят, что мир тесен - даже здесь это актуально. Та самая женщина из супермаркета, которую Карат при участии Шуста вызволил из лап Лома и его похотливых сообщников, не нашла смерть в пламени, и пуля её пощадила, на вид ни царапинки не заработала. Вот только не всё у неё ладно раз забралась на не слишком толстое дерево и цепляется там за ветки изо всех сил.
<...>
Затем повернул голову и уставился на женщину. Да, точно та самая, он не ошибся, а то ведь мало ли, все они друг на дружку похожи из-за одинаковой униформы.
- Слезай давай, уходить надо. Ну? Чего сидишь? Не узнала своего рыцаря на белом коне? Это же я тебя в магазине выручил, посмотри как следует, обычно меня хорошо запоминают: красивый, высокий, молодой, глаза душевные. Ну так как? Оценила? Смотри не влюбись.
Существуют три вида дураков: просто дураки, круглые дураки, и добровольцы.
Суета - хуже злобной тещи.
Поэтому, прежде всего, никогда не подавляйте. Что бы это ни было, это есть. Примите его, и пусть оно приходит – пусть встанет перед вами. Но просто сказать «Не подавляйте» недостаточно. С вашего позволения я бы сказал: «Подружитесь с ним». Вам грустно? Подружитесь с грустью, почувствуйте к ней сострадание. У грусти тоже есть суть. Примите ее, обнимите, посидите с ней, подержите ее за руку. Будьте дружелюбны. Любите ее. Грусть прекрасна. В ней нет ничего плохого. Кто сказал вам, что грустить – это плохо? На самом деле лишь грусть дарит глубину. Смех поверхностен, счастье не проникает глубже вашей кожи. Грусть доходит до самых костей, до мозга костей. Ничто не проникает так же глубоко, как грусть.
Поэтому не переживайте. Останьтесь с грустью, и она приведет вас к вашему сокровенному центру. Вы можете прокатиться на ней и узнать нечто новое о своем существе, то, чего никогда не знали. Это может открыться только в состоянии грусти, оно никогда не откроется в состоянии счастья. Темнота так же хороша, темнота так же имеет божественную природу. Не только день принадлежит Богу, но и ночь.
Вы просто сидите, ничего не делая. Все есть молчание, все есть покой, все есть блаженство. Вы постигли божественное, вы постигли истину.
Будда не является человеком концентрации, он человек осознанности. Он не пытается сузить свое сознание, напротив, старается отбросить все преграды, чтобы стать тотально доступным существованию.
Странно, что ученые-логики продолжают отрицать, что у человека есть внутренний мир. Они принимают внешнее, но отрицают внутреннее, принимают все вещи, что есть у них дома, и отрицают самих себя.
Я слышал, что ирландские атеисты, увидев, что верующие открыли службу «Молитва по телефону», открыли такую же! Они же атеисты, но этот соревнующийся ум… Они тоже открыли службу «Молитва по телефону». Когда им звонят, никто не отвечает.
Ваш ум и ваше тело – не два явления.
Всегда помните об этом. Не говорите «физиологический процесс» или «умственный процесс». Они не два, но части единого целого. Все, что вы делаете с телом, влияет на ум. Все, что вы делаете с умом, влияет на тело. Они не отдельны, они едины.
Физиологические и психические процессы – не два, они одно целое, и вы можете начать с любой стороны, чтобы оказать воздействие на другую и изменить ее.
На самом деле, многие люди живут у себя в голове, или, если у них чуть больше мужества, у себя в туловище.
Чем глубже вы погружаетесь в себя, тем шире открывается перед вами весь мир. А если его нет внутри вас, то и снаружи вы его не увидите, такова закономерность.
Если хотите делать одновременно две формы – пожалуйста, тогда усилие будет более интенсивным. Если хотите делать одновременно все три – делайте. Тогда возможности появятся быстрее. Все зависит от вас, от того, что вам дается легко.
Помните: что легко, то правильно.
Чужая боль, как своя собственная, если не сильнее. Как с этим можно жить?..
Тому, кто долго был в темноте, больно смотреть на свет.
Разве не честнее говорить друг другу правду, пусть даже от правды этой к горлу подкатывает горько-кислый ком?