Цитаты

Одинаковые дорожные знаки, одинаковые надписи. Натчез, Натчез, Натчез. Торговая палата, АЛЕКСАНДРИЯ – ВСЕ ТАК, КАК НАДО! “Нет, не как надо, – с горечью думал Дэнни, – все, черт подери, как не надо”.

И как только миру удавалось жить дальше? Люди сажали сады, играли в карты, ходили в воскресную школу, отсылали коробки со старой одеждой в китайские миссионерские организации, а сами всё это время торопились к рухнувшему мосту, к пропасти.

Всем, кому попадались на глаза замотанные в простыни апостолы Гарриет, делалось не по себе. Ида Рью, бывало, поднимала глаза от кухонной мойки и аж вздрагивала – до того странно выглядела эта мрачно шагавшая по двору маленькая процессия. Она не видела, как Хили пересчитывает на ходу арахисовые орешки, не замечала торчащих из-под его облачения зеленых кед, не слышала, как остальные апостолы вполголоса возмущаются, что им не дают защищать Иисуса игрушечными пистолетами.

Как странно устроен мир: люди сажают сады, играют в карты, ходят по воскресеньям в церковь, отправляют посылки с одеждой в Китай — и для чего? Только чтобы потом упасть в ту же самую черную пропасть?

Это её обеспокоило — действительно, человек, не видящий смысла жизни, мог легко погибнуть от депрессии...

«Пойду жить в библиотеку». Такая перспектива ее подбодрила, она представила себя при свете свечей, сидящей за столом перед огромными раскрытыми фолиантами...

– У тебя мама померла?
Гарриет помотала головой. В зеркале шофер вскинул бровь.
– Мама, говорю, померла?
– Нет.
– Ну и все, – он щелкнул зажигалкой, – тогда нечего и реветь. Он закурил, захлопнул зажигалку и выдохнул в окно длинную струйку дыма.
– Только тогда и узнаешь, – сказал он, – как оно, когда по-настоящему тоскливо.

Харриет с неприязнью вспомнила об окружающих ее взрослых. Их всех, так или иначе, жизнь забила настолько, что они не желали сопротивляться ее свирепым атакам. «Это Жизнь!» — говорили они. «Это Жизнь, Харриет, вырастешь, сама поймешь, что это так».Так вот, она не собиралась ждать, пока вырастет и эта самая Жизнь закует ее в оковы с ног до головы. Она будет действовать сейчас, пока ее чувства не остыли, пока выдерживают нервы и пока у нее есть опора — ее собственное гигантское одиночество.

Говорят, что смерть — это счастливый берег.

Да ну что ты, говорила ей мать или Ида, когда она им это показывала. Не глупи. Так всегда и было.
Как - так? Она не знала. Во сне или наяву мир был коварным местом: непрочные декорации, крен, эхо, игра света. И все это сыплется солью сквозь ее немеющие пальцы.

Она узнала то, чего не знала раньше, и о чем могла и вовсе никогда не узнать. Странным образом, но тайное послание капитана Скотта все-таки дошло до нее, в о нем говорилось, что победа зачастую ничем не отличается от поражения.

— Правда я была хорошей, мамочка?
— О да, детка, просто чудесной. — И это была чистая правда, Харриет была сущим ангелом, пока не научилась разговаривать.

Её безмерно раздражала произошедшая в Маугли перемена: из супергероя, живущего с волками и палящего усы тигру, он вдруг превратился в полного идиота, тоскующего о цивилизации и вдобавок влюблённого в какую-то дуру.

Знаешь, о чем Томас Джефферсон писал в своем письме Джону Адамсу, будучи уже стариком? О том, что большинства вещей, которых он боялся в жизни больше всего, так и не произошло. «Какую высокую цену я заплатил за несчастья, которые так и не случились со мной».

Ей не нравились детские книжки, в которых дети взрослели, потому что это самое "взросление" (что в книжках, что в реальной жизни) всегда означало, что герои самым непонятным образом скучнели прямо на глазах ; ни с того, ни с сего мальчики и девочки ради какой-то глупой любви забрасывали все приключения, женились, обзаводились семьями и начинали вести себя как тупые коровы.

Кто жалеет себя, тот всегда одинок, потому что места другому в его сердце нет.

— Да потому, что так устроен мир, — сказала Эдди. — Жизнь всегда заканчивается смертью.
- Меня тошнит от такого мира.
- Знаешь, миру на это глубоко наплевать.

- Ну, мама, я не понимаю, почему Алисон не может говорить "ненавижу", - вступилась Харриет. - "Ненавижу" - совершенно нормальное слово.
- Это невежливо.
- А в Библии оно постоянно употребляется. Господь ненавидит это, Господь ненавидит то, он практически на каждой странице что-нибудь ненавидит.

- Тебе не скучно спать? - Мне скучно, когда я не сплю.

-Делая выбор, ты берешь на себя ответственность за все, что может произойти из-за сделанного шага.

«Что же делает вас людьми, Ева? – тихо спросил он. – И отличает от нас?
– Люди не убивают, словно звери.
– Серьезно? – он снова усмехнулся. – Боюсь, ты плохо знаешь людей…»

«Счастье? Какое пресное и невыразительное слово. Скучное. То же самое, что назвать огонь – горячим… Я счастлив…»

«Но это невозможно! – снова воскликнула я.
– Для тебя – да. Потому что ты слишком часто произносишь слово «невозможно»...»

«- Я верю в то, что истинно!
- Истина легко меняется в зависимости от того, кто ее излагает, - не глядя на меня произнес он. - И от того, кто слушает.»

Я выяснил, что воевать все-таки легче, чем пытаться понять женщину… Мужчины предпочитают войну.