...когда у тебя достаточно власти,тебе не обязательно вести себя,как все.Все начинают вести себя,как ты.
Эволюция лишена предвидения. Свои цели вырабатывает только сложная система. Мозг — лжет. Контуры обратной связи возникают для поддерживания стабильности сердцебиения, а потом мозг сталкивается с искушением ритма и музыки. Удовольствие, получаемое при виде фрактальных узоров, алгоритмы, помогающие выбрать среду обитания, перерождаются в искусство. Радости, которые прежде приходилось зарабатывать шаг за шагом по эволюционной лестнице, теперь приносила бессмысленная рефлексия. Из триллиона дофаминовых рецепторов возникает эстетика, и система перестает просто моделировать организм. Она начинает моделировать процесс моделирования. Она пожирает все больше и больше вычислительных ресурсов, вязнет в болоте бесконечной рекурсии и неуместной симуляции. Как мусорная ДНК, что накапливается в геноме любой твари, система сохраняется, и множится, и ничего не производит, кроме собственных копий. Надпроцесы расцветают, точно опухоли, пробуждаются и называют себя "Я".
То, что нас не убивает, делает нас более странными.
Мозг - это инструмент выживания, а не детектор лжи. Там, где самообман способствует приспособлению, мозг лжет.
– Рукастый? – ухмыльнулся Куль. – Значит, можешь из говна конфетку сделать?
– Могу, – отозвался Техник. – Только это будет конфетка из говна.
Солнце встало выше ели. Время срать, а мы не ели.
– Да, – кивнул Куль. – Как бы ни было плохо, а из любой жопы всегда есть выход.
Как оказался у нашего дома в горах , я не помню . Просто в какой-то момент самый любимый запах полевых цветов ударил мне в нос , заставив сесть от неожиданности . Так пахла теплая кофта , которую Маша забыла на одном из кустов много дней назад. Сил куда-то бежать уже не было , поэтому, свернувшись в клубок , я уткнулся в нее носом, жадно вдыхая родной аромат, а из моих звериных глаз лились горькие , нескончаемые слезы.
-Да вы, как я погляжу, любительница романов!- сказал Крипт.
Черт! Ему бы с матерью Азара на курсах по ядовитой иронии преподавать, сама бы пару их занятий посетила.
Ничего так не действует на мужчин , как подначивание . Я даже зауважала свекровь. Мудрая женщина оказалась!
Старые душевные раны тем и плохи, что, даже зажив, все равно ноют, не давая о себе забыть.
Работать надо на работе, а дома отдыхать.
Сегодня Азар являл собой истинного повелителя, героя всех девичьих грез о сказочных принцах. Длинные волосы были заплетены в косу и небрежно переброшены через плечо.
Ох! Кто бы мог подумать, что Азар умеет так двигаться? Сильно, уверенно и пластично. Не мужчина – мечта. Моя сбывшаяся мечта. Сволочь, конечно, но такая желанная.
– Овощ в помощь, – милостиво благословила я. – Что? – споткнулся Васька. – Хрен с тобой, говорю!
Мамочка, забери меня отсюда, я жить хочу-у-у!
Но было поздно.Тихо рыкнув на мой испуганный писк, даже не поворачивая ко мне головы, волк уверенно двинулся вперед, сразу заставляя меня приноровится к его медленным и размеренным движениям.
Живу одна, точнее, с котом Васькой, иногда к нам в гости наведываются тараканы, которых я травлю систематически раз в полгода. И откуда только лезут гады?
- Дария, нужно смотреть на мир без прикрас. Больно, но придется, если хочешь выжить. Познав зло, оценишь добро, покорившись силе, воспользуешься слабостью.
- Я обещал, - с укором напомнил навсей. - А Геральт Свейн всегда держит слово, которое не давал врагам.
- А почему не врагам?
- Потому что врагов нужно обманывать и убивать.
- Это же Соланж Альдейн! - с пиететом произнес Филипп, забавно закатив глаза, и, понизив голос, добавил: - Если он проявляет интерес, лучше совершите самоубийство.
Будь у меня возможность прожить жизнь заново, я действовала бы иначе. Мужчине тяжело смириться с мыслью, что жена его не уважает.
— Вы очень философичны.
— Возраст обязывает. Да и ваш, извините, тоже. В любом случае я предпочитаю быть женой, нежели любовницей.
— Вы сохранили брак, – кивнула Лили.
— Да. Брак, может быть, не идеальное состояние, но это опора, особенно в старости. А мы стареем, милочка.
Небольшие деньги можно делать, не залезая в политику, но для больших нужно купить закон. Иначе никак.
Нью-Йорк всегда был местом для людей, желавших большего. За большим приезжали все: и нищие иммигранты, и зажиточные купцы. В тяжелую пору они прибывали сюда, чтобы выжить; в хорошие времена - преуспеть, в период расцвета - разбогатеть. По-крупному. И быстро.
Можно всю жизнь прожить с людьми, но так и не разобраться в них.
Правительство – та же шайка, но оно печатает деньги.