Цитаты

– Мы же не пойдем в бордель, правда? – осторожно спросил мой приятель.
– Как это не пойдем? – возмутилась я. – Я ни разу не была в борделе!

Кукла советника

Елена Литвиненко

Таких, как я, называют шильдами. Флер – мой дар, и он же мое проклятие. Дар позволяет мне влиять на чувства людей и животных, проклятие способно вызывать у мужчин неконтролируемую болезненную страсть. В надежде использовать силу, даруемую флером, меня, дочь безземельного рыцаря и служанки, ввели в древний род. Благодаря своему дару я получила учителей, Наставника и лучшего в мире брата. Но именно проклятие связало меня и Второго Советника князя, лорда Раду Виоре. Теперь ему мало марионетки по...

Я у него вечно была то дурой, то идиоткой. Иногда слабоумной. Когда выросла – повысил до бестолковой.

Кукла советника

Елена Литвиненко

Таких, как я, называют шильдами. Флер – мой дар, и он же мое проклятие. Дар позволяет мне влиять на чувства людей и животных, проклятие способно вызывать у мужчин неконтролируемую болезненную страсть. В надежде использовать силу, даруемую флером, меня, дочь безземельного рыцаря и служанки, ввели в древний род. Благодаря своему дару я получила учителей, Наставника и лучшего в мире брата. Но именно проклятие связало меня и Второго Советника князя, лорда Раду Виоре. Теперь ему мало марионетки по...

Люблю запах бумаги, краски, кожи обложек. Даже запах книжной пыли люблю, хоть и чихаю от нее, как от перца.

Кукла советника

Елена Литвиненко

Таких, как я, называют шильдами. Флер – мой дар, и он же мое проклятие. Дар позволяет мне влиять на чувства людей и животных, проклятие способно вызывать у мужчин неконтролируемую болезненную страсть. В надежде использовать силу, даруемую флером, меня, дочь безземельного рыцаря и служанки, ввели в древний род. Благодаря своему дару я получила учителей, Наставника и лучшего в мире брата. Но именно проклятие связало меня и Второго Советника князя, лорда Раду Виоре. Теперь ему мало марионетки по...

Чем, по сути, вызвано это ощущение пустоты, которое томит меня все последние недели? Ясно чем. Мне не по нраву, что я перестал быть главным героем авантюры. Вернусь в главные герои.

Дарить надежду собственному народу — именно для этого нужен враг. Говорят, патриотизм — последнее прибежище подонков. Не имея моральных принципов, мерзавцы обычно заворачиваются в знамя. Все канальи беспокоятся о чистоте своей канальей расы. Нация — это из лексикона обездоленных. Самоосознание строится на ненависти. Ненависти к тем, кто отличается. Ненависть необходимо культивировать. Это гражданская страсть. Враг — это друг всех народов. Нужно кого-то ненавидеть, чтобы оправдывать собственную мизерность.

В каждой компании есть кто-то, любящий обязательно что-нибудь ляпнуть не вовремя и не по делу. И вот звучит несолидный вопрос

Зачем было писать эту книгу и садиться в тюрьму, когда известно, что читающие люди — и без того по убеждениям республиканцы, а те, кто поддерживают диктатуру, — ничего не читают, и они-то, безграмотная деревня, получив доступ к общему голосованию, известно кому отдают голоса.

Когда я подрос и стал понимать больше, дед добавил еще одну подробность. Евреи, сказал он, мало того что спесивы, как испанцы, неотесаны, как хорваты, алчны, как левантинцы, неблагодарны, как мальтийцы, наглы, как цыгане, немыты, как англичане, сальны, как калмыки, надуты, как пруссаки, и злоязыки, как уроженцы Асти, они еще и прелюбострастники по причине безудержного приапизма, причиненного обрезанием, в чем великое несоответствие между их плюгавыми фигурами и громадностью пещерного тела внутри срамного их недокалеченного выроста.

Против демократии есть только это единственное верное средство — общенародное голосование.

Там пятьсот страниц с походом. Это он напрасно. Очернительская книжонка должна читаться за полчаса…

Что за месть, если убиваемый не знает, что убиваешь его ты?

Никогда люди с таким энтузиазмом и полнотою не творят зло, как когда они его творят во имя религии.

— Э, — сказал он, — в мире оккультизма все так взаимоперетекает… Добро и зло… что добро для одних — зло для других. Но и в волшебных сказках тоже разница между феей и ведьмой — это вопрос возраста и внешности.

для врача открыты двери всех семей, и шире, чем для священника

Ненависть — истинная природная страсть. Аномальна как раз любовь. За нее Христа и распяли.

Если шпион намерен открыть нечто доселе неслыханное, пусть он расскажет именно то, что нетрудно приобрести на любом второсортном книжном развале.

Симонини сказал себе — смешно. Все деспотические власти деспотичны одинаково. Прочтите настоящего Макиавелли, и вы предскажете, что станет делать Наполеон Третий.

Гэдон оказался скептичным, ироничным и ехидным. Мой любимый тип: не верящих ни во что.

Я не собираюсь уничтожать евреев. Могу сказать, что евреи мое оружие. Я намерен укреплять моральные устои русского народа и не желаю (или, лучше сказать, не желают те, чьи желания для меня закон), чтобы этот народ поворотил свое недовольство против царя. Так что нужно иметь врага. Незачем искать его, ну не знаю, среди татар или среди монголов, как искали наши бояре в старину. Порядочный враг, устрашающий и узнаваемый, должен быть прямо в доме или у самого порога дома. Вот поэтому евреи. Провидение господне ниспослало нам их. Так используем, черт возьми, и да ниспошлет он всегда нам еврея или двух, чтобы было кого ненавидеть. И бояться. Дарить надежду собственному народу — именно для этого нужен враг. Говорят, патриотизм — последнее прибежище подонков. Не имея моральных принципов, мерзавцы обычно заворачиваются в знамя. Все канальи беспокоятся о чистоте своей канальей расы. Нация — это из лексикона обездоленных. Самоосознание строится на ненависти. Ненависти к тем, кто отличается. Ненависть необходимо культивировать. Это гражданская страсть. Враг — это друг всех народов. Нужно кого-то ненавидеть, чтобы оправдывать собственную мизерность.

Каждый культурный человек думает, что он — важная часть миропорядка. Это такое же заблуждение, как суеверность у безграмотных людей.

Студенты на подъем легки, особенно в случаях, если воду мутит умело запущенный к ним профессиональный бузотер.

Вообще в людях изумительно, что они готовы верить всему. Хотя чему тут удивляться?

Не то чтоб слишком нравился себе он сам, но все остальные вызывали такое раздражение, что на их фоне самого-то себя он почти что мог переносить.

Избегайте серьезных размышлений, важных встреч и принятия важных решений сразу после того, как вы были вынуждены принять череду небольших решений (например, при ответе на электронную почту).

Мозг освобожденный. Как предотвратить перегрузки и использовать свой потенциал на полную мощь

Тео Компернолле

Общаясь со своими клиентами, психолог и нейропсихиатр Тео Компернолле сделал шокирующее открытие: большинство людей зачастую относятся к своему мозгу, важнейшему "рабочему инструменту", небрежно и нерационально, допуская досадные ошибки и сбивая его тонкие "настройки". Автор приводит множество примеров того, как люди ограничивают возможности своего мозга. Прежде чем написать эту книгу, Тео Компернолле изучил более 600 научных трудов, и на ее страницах он развенчивает многие мифы о...

У этого социального явления даже появилось свое название – фаббинг, phubbing{189} – от слов phone (телефон) и  snub (оскорблять, демонстративно игнорируя). Фаббинг – это привычка во время встречи вместо общения с собеседником заниматься своим мобильным устройством и тем самым показывать человеку, что для вас он менее важен, чем телефон.

Мозг освобожденный. Как предотвратить перегрузки и использовать свой потенциал на полную мощь

Тео Компернолле

Общаясь со своими клиентами, психолог и нейропсихиатр Тео Компернолле сделал шокирующее открытие: большинство людей зачастую относятся к своему мозгу, важнейшему "рабочему инструменту", небрежно и нерационально, допуская досадные ошибки и сбивая его тонкие "настройки". Автор приводит множество примеров того, как люди ограничивают возможности своего мозга. Прежде чем написать эту книгу, Тео Компернолле изучил более 600 научных трудов, и на ее страницах он развенчивает многие мифы о...