Цитаты
283162
...как нелепо, что люди столь редко перечитывают книги, - ведь не слушаем же мы любимую музыку всего по одному разу.
Биография Стивена Фрая, рассказанная им самим, богата поразительными событиями, неординарными личностями и изощренным юмором. В Англии книга вызвала настоящий ажиотаж и волнения, порой нездоровые, – в прессе, королевской семье, мире шоу-бизнеса и среди читающей публики. А все потому, что, рассказывая о своей жизни, Фрай предельно честен и откровенен, и если кое-где путается в показаниях, то исключительно по забывчивости, а не по злому умыслу. Эта книга охватывает период зрелости – время, когда...
Каждый, с кем мы знакомимся, – и это продолжается до конца жизни – сильнее нас, лучше знает систему, видит нас насквозь и находит увиденное решительно никуда не годным. Каждый, кого ты встречаешь, несет, так сказать, за спиной здоровенную дубину, а у тебя только и есть что ватная палочка. Думаю, я уже писал об этом когда-то или, может, спер у кого-нибудь, – в любом случае мое наблюдение вряд ли можно назвать свежим, и я сильно удивлюсь, если вы с ним не согласитесь. Весь остальной мир был на Том Уроке, который мы пропустили по причине зубной боли или приступа поноса, том, где они – все прочие ученики – узнали, как этот самый мир устроен, и с тех пор чувствуют себя в нем легко и уверенно. А вот мы, все мы, урок пропустили и с тех пор чувствуем себя беззащитными
Биография Стивена Фрая, рассказанная им самим, богата поразительными событиями, неординарными личностями и изощренным юмором. В Англии книга вызвала настоящий ажиотаж и волнения, порой нездоровые, – в прессе, королевской семье, мире шоу-бизнеса и среди читающей публики. А все потому, что, рассказывая о своей жизни, Фрай предельно честен и откровенен, и если кое-где путается в показаниях, то исключительно по забывчивости, а не по злому умыслу. Эта книга охватывает период зрелости – время, когда...
Арнтена мы сами покусаем.
– И он станет вампиром? – слабо улыбнулась Эргианна.
– Хуже, – пообещала девушка. – Он станет трупом.
– И ты будешь говорить, что у меня нет чувства юмора?..
– Разве я такое говорила?
– Подумала.
– И с кем я живу? – риторически поинтересовалась Сайлейн.
Папа – демон, да не из последних, жених – император, сестра бывшая принцесса, а бабушка – так и вовсе богиня. И не сиделось Сайлейн в этом прекрасном обществе, захотелось обычной жизни. Уроков сложных и наставников злобных. Уговорила семью и ушла учиться. Вот только обычная жизнь – она для обычных людей и нелюдей, а для будущей императрицы правила совсем другие. И пришлось Сайлейн носиться по континенту, с родственниками знакомиться да за любовь бороться. И нужна была ей эта жизнь обычная?...
– О, всегда рад, – расплылся в улыбке эльф, заставив сбледнуть вампирку. Эргианна на всякий случай отступила на шаг назад. А что? Вы бы его улыбку увидели – сбежали бы.
«Такого оскала даже у папы не было», – с грустью подумалось девушке.
Папа – демон, да не из последних, жених – император, сестра бывшая принцесса, а бабушка – так и вовсе богиня. И не сиделось Сайлейн в этом прекрасном обществе, захотелось обычной жизни. Уроков сложных и наставников злобных. Уговорила семью и ушла учиться. Вот только обычная жизнь – она для обычных людей и нелюдей, а для будущей императрицы правила совсем другие. И пришлось Сайлейн носиться по континенту, с родственниками знакомиться да за любовь бороться. И нужна была ей эта жизнь обычная?...
– Вот все вы такие! – пафосно взметнул руками магистр.
– Какие? – спросила и прикусила язык Сайлейн.
– Осмотрительные. И чтобы хоть один помог испытать…
«Как-нибудь в другой раз», – чуть не вырвалось у Эргианны, но, в отличие от подруги, она лучше контролировала себя.
– Вам Владыка не разрешит испытывать на мне, а если что-то произойдет с Эрги, я расстроюсь, – тихо предупредила Сайлейн.
– Да знаю я.
И, нарушая все правила, Лиаверель вольготно уселся на пол, опустил ладони на колени и принялся выстукивать несложный ритм пальцами.
– Аудитория двести шестнадцать, – пояснил мэтр. – Вперед и с песней.
– А…
– Нет там ничего, – хмуро отозвался эльф. Отсутствие пакости задевало его чувства профессионала, вот только экспериментировать на адептах ему запрещали. Разве что кто-то случайно поскользнется и разобьет склянку. Мечты…
Папа – демон, да не из последних, жених – император, сестра бывшая принцесса, а бабушка – так и вовсе богиня. И не сиделось Сайлейн в этом прекрасном обществе, захотелось обычной жизни. Уроков сложных и наставников злобных. Уговорила семью и ушла учиться. Вот только обычная жизнь – она для обычных людей и нелюдей, а для будущей императрицы правила совсем другие. И пришлось Сайлейн носиться по континенту, с родственниками знакомиться да за любовь бороться. И нужна была ей эта жизнь обычная?...
– И что привело тебя, кровинушка моя, ко мне в спальню в такой поздний час? Кажется, с любовником и законным мужем ты уже знаком, так кого же ты будешь искать у меня под кроватью?
– Твою совесть, – устало отмахнулся Ресьян. Шутить с бабушкой у него не было никакого настроения.
– О, она давно сдана в ломбард.
Папа – демон, да не из последних, жених – император, сестра бывшая принцесса, а бабушка – так и вовсе богиня. И не сиделось Сайлейн в этом прекрасном обществе, захотелось обычной жизни. Уроков сложных и наставников злобных. Уговорила семью и ушла учиться. Вот только обычная жизнь – она для обычных людей и нелюдей, а для будущей императрицы правила совсем другие. И пришлось Сайлейн носиться по континенту, с родственниками знакомиться да за любовь бороться. И нужна была ей эта жизнь обычная?...
– Все будет хорошо. – Ты узнавала? – не выдержав, хихикнула девушка. – Разумеется.
Папа – демон, да не из последних, жених – император, сестра бывшая принцесса, а бабушка – так и вовсе богиня. И не сиделось Сайлейн в этом прекрасном обществе, захотелось обычной жизни. Уроков сложных и наставников злобных. Уговорила семью и ушла учиться. Вот только обычная жизнь – она для обычных людей и нелюдей, а для будущей императрицы правила совсем другие. И пришлось Сайлейн носиться по континенту, с родственниками знакомиться да за любовь бороться. И нужна была ей эта жизнь обычная?...
– Прошу прощения… – Сайлейн протиснулась к расписанию и под молчаливыми взорами эльфов быстро повторила номера аудиторий.
– Адептка Остальд, прогуливаете? – дождавшись, пока она запомнит, ехидно осведомился Лиаверель.
– Опаздываю, – мрачно откликнулась она.
– Как начальство? – не отставал эльф.
– Нет, как порядочный адепт, – не согласилась Сайлейн. Хотя они оба прекрасно знали, что мысли о начальстве и причине ее опозданий не так уж далеки друг от друга.
Папа – демон, да не из последних, жених – император, сестра бывшая принцесса, а бабушка – так и вовсе богиня. И не сиделось Сайлейн в этом прекрасном обществе, захотелось обычной жизни. Уроков сложных и наставников злобных. Уговорила семью и ушла учиться. Вот только обычная жизнь – она для обычных людей и нелюдей, а для будущей императрицы правила совсем другие. И пришлось Сайлейн носиться по континенту, с родственниками знакомиться да за любовь бороться. И нужна была ей эта жизнь обычная?...
– А мы должны куда-то идти? – Он приподнимается на локте и с интересом смотрит на нее.
– А разве нет? – хитро улыбается она. Выжидает пару мгновений и садится, чтобы сокрушенно упасть на подушки и, протянув к потолку руки, начать жаловаться: – Боги, за что вы так со мной! Еще вчера этот мужчина хотел свадьбу, убеждал меня в ее необходимости, целовал, говорил, что любит, а сегодня, стоило мне понять, что я жить без него не могу, не хочу просыпаться одной по утрам, не хочу никуда бежать, не представляю себя без него, он идет на попятную! Боги, за что мне все это!
Папа – демон, да не из последних, жених – император, сестра бывшая принцесса, а бабушка – так и вовсе богиня. И не сиделось Сайлейн в этом прекрасном обществе, захотелось обычной жизни. Уроков сложных и наставников злобных. Уговорила семью и ушла учиться. Вот только обычная жизнь – она для обычных людей и нелюдей, а для будущей императрицы правила совсем другие. И пришлось Сайлейн носиться по континенту, с родственниками знакомиться да за любовь бороться. И нужна была ей эта жизнь обычная?...
Такова уж натура человеческая, всегда стремится узнать то, без чего бы прекрасно обошелся.
Папа – демон, да не из последних, жених – император, сестра бывшая принцесса, а бабушка – так и вовсе богиня. И не сиделось Сайлейн в этом прекрасном обществе, захотелось обычной жизни. Уроков сложных и наставников злобных. Уговорила семью и ушла учиться. Вот только обычная жизнь – она для обычных людей и нелюдей, а для будущей императрицы правила совсем другие. И пришлось Сайлейн носиться по континенту, с родственниками знакомиться да за любовь бороться. И нужна была ей эта жизнь обычная?...
– Мне не рады? – оглядев лица разной пресности, удивленно поинтересовался юноша.
– Очень рады, – тихо отозвался Грей, не глядя на Арнтена.
– Умрем на месте от счастья, – оскалилась Эргианна.
Папа – демон, да не из последних, жених – император, сестра бывшая принцесса, а бабушка – так и вовсе богиня. И не сиделось Сайлейн в этом прекрасном обществе, захотелось обычной жизни. Уроков сложных и наставников злобных. Уговорила семью и ушла учиться. Вот только обычная жизнь – она для обычных людей и нелюдей, а для будущей императрицы правила совсем другие. И пришлось Сайлейн носиться по континенту, с родственниками знакомиться да за любовь бороться. И нужна была ей эта жизнь обычная?...
– Что с тобой случилось? Какая мух… Какой нехороший товарищ тебя покусал? Кто вообще посмел покусать моего вампира и заразить его вирусом «девушка вредная, ехидная, подруг подначивающая»?
Папа – демон, да не из последних, жених – император, сестра бывшая принцесса, а бабушка – так и вовсе богиня. И не сиделось Сайлейн в этом прекрасном обществе, захотелось обычной жизни. Уроков сложных и наставников злобных. Уговорила семью и ушла учиться. Вот только обычная жизнь – она для обычных людей и нелюдей, а для будущей императрицы правила совсем другие. И пришлось Сайлейн носиться по континенту, с родственниками знакомиться да за любовь бороться. И нужна была ей эта жизнь обычная?...
У краёв купальни вода даже подёрнулась корочкой льда. Когда холодная вода попала в животик Пушинки, она вздрогнула, а затем подпрыгнула, потому что что-то холодное коснулось её носика. Снег! Пушинка никогда не видела его прежде, но Рози ей о нём рассказывала. Пушинка прильнула к траве и не смогла отказать себе в удовольствии поиграть с белыми хлопьями, но снег падал очень быстро, и вскоре у котёнка промокли лапы.
Пушинка была робкой и осторожной, поэтому на ферме не удивлялись, что у других котят давно появились новые хозяева, а ее так никто не захотел взять. Но однажды во дворе остановилась незнакомая машина, из которой вышла тихая скромная девочка. Элла и Пушинка сразу понравились друг другу, но мама девочки не разрешила взять в дом котенка. Элле пришлось уехать, а Пушинка снова осталась одна. Тоска по девочке была такой сильной, что кошечка решила пуститься на ее поиски. Только вот она совсем не...
... Пушинка не могла отогнать от себя мысль: "Что случается с котятами, которых никто не хочет забрать?".
Пушинка была робкой и осторожной, поэтому на ферме не удивлялись, что у других котят давно появились новые хозяева, а ее так никто не захотел взять. Но однажды во дворе остановилась незнакомая машина, из которой вышла тихая скромная девочка. Элла и Пушинка сразу понравились друг другу, но мама девочки не разрешила взять в дом котенка. Элле пришлось уехать, а Пушинка снова осталась одна. Тоска по девочке была такой сильной, что кошечка решила пуститься на ее поиски. Только вот она совсем не...
Пушинка не могла поверить. Она озадаченно смотрела, как Элла уходит, и отчаянно мяукала: "Вернись! Вернись!"
Кто-то захотел забрать ее и подарить ей дом. А теперь этот кто-то уходит.
Пушинка была робкой и осторожной, поэтому на ферме не удивлялись, что у других котят давно появились новые хозяева, а ее так никто не захотел взять. Но однажды во дворе остановилась незнакомая машина, из которой вышла тихая скромная девочка. Элла и Пушинка сразу понравились друг другу, но мама девочки не разрешила взять в дом котенка. Элле пришлось уехать, а Пушинка снова осталась одна. Тоска по девочке была такой сильной, что кошечка решила пуститься на ее поиски. Только вот она совсем не...
- Я не буду заботиться о тебе, - усмехнулся он. - Глупый, маленький крысеныш. - Он схватил Пушинку за шиворот и сердито ткнул ее пальцем. - Мне же придется тебя кормить. Даже собака была бы лучше. - Он изобразил рычание. - Во всяком случае, мне не придется долго возиться с тобой. Соседская овчарка съест тебя на завтрак.
Пушинка была робкой и осторожной, поэтому на ферме не удивлялись, что у других котят давно появились новые хозяева, а ее так никто не захотел взять. Но однажды во дворе остановилась незнакомая машина, из которой вышла тихая скромная девочка. Элла и Пушинка сразу понравились друг другу, но мама девочки не разрешила взять в дом котенка. Элле пришлось уехать, а Пушинка снова осталась одна. Тоска по девочке была такой сильной, что кошечка решила пуститься на ее поиски. Только вот она совсем не...
- Пушинка! - закричала миссис Моффет, побежав к воротам.
Она распахнула их и бросилась на улицу. Но там не было и следа полосатого котенка, он скрылся за углом. Пушинка ушла!
Пушинка была робкой и осторожной, поэтому на ферме не удивлялись, что у других котят давно появились новые хозяева, а ее так никто не захотел взять. Но однажды во дворе остановилась незнакомая машина, из которой вышла тихая скромная девочка. Элла и Пушинка сразу понравились друг другу, но мама девочки не разрешила взять в дом котенка. Элле пришлось уехать, а Пушинка снова осталась одна. Тоска по девочке была такой сильной, что кошечка решила пуститься на ее поиски. Только вот она совсем не...
- Ммм, я недоволен, Джен. Ты же сказала, что собрала в коробки все, что нужно выбросить, - усмехнулся папа Эллы. - В мусорные баки нельзя выкидывать котят!
Пушинка была робкой и осторожной, поэтому на ферме не удивлялись, что у других котят давно появились новые хозяева, а ее так никто не захотел взять. Но однажды во дворе остановилась незнакомая машина, из которой вышла тихая скромная девочка. Элла и Пушинка сразу понравились друг другу, но мама девочки не разрешила взять в дом котенка. Элле пришлось уехать, а Пушинка снова осталась одна. Тоска по девочке была такой сильной, что кошечка решила пуститься на ее поиски. Только вот она совсем не...
Прожив на ферме всю жизнь , Сара знала , что плохие вещи случаются , но , несмотря на это , глаза ее наполнились слезами.
Пушинка была робкой и осторожной, поэтому на ферме не удивлялись, что у других котят давно появились новые хозяева, а ее так никто не захотел взять. Но однажды во дворе остановилась незнакомая машина, из которой вышла тихая скромная девочка. Элла и Пушинка сразу понравились друг другу, но мама девочки не разрешила взять в дом котенка. Элле пришлось уехать, а Пушинка снова осталась одна. Тоска по девочке была такой сильной, что кошечка решила пуститься на ее поиски. Только вот она совсем не...
Ее хотят забрать ! Девочка , которая так хорошо умеет гладить !
Пушинка была робкой и осторожной, поэтому на ферме не удивлялись, что у других котят давно появились новые хозяева, а ее так никто не захотел взять. Но однажды во дворе остановилась незнакомая машина, из которой вышла тихая скромная девочка. Элла и Пушинка сразу понравились друг другу, но мама девочки не разрешила взять в дом котенка. Элле пришлось уехать, а Пушинка снова осталась одна. Тоска по девочке была такой сильной, что кошечка решила пуститься на ее поиски. Только вот она совсем не...
Бедная Пушинка, она заблудилась, она совсем одна. Сможет ли когда-нибудь такой маленький котенок найти дорогу домой?
Пушинка была робкой и осторожной, поэтому на ферме не удивлялись, что у других котят давно появились новые хозяева, а ее так никто не захотел взять. Но однажды во дворе остановилась незнакомая машина, из которой вышла тихая скромная девочка. Элла и Пушинка сразу понравились друг другу, но мама девочки не разрешила взять в дом котенка. Элле пришлось уехать, а Пушинка снова осталась одна. Тоска по девочке была такой сильной, что кошечка решила пуститься на ее поиски. Только вот она совсем не...
Пушинка все знала о бродягах. Никто не хотел иметь с ними дела. Рози выгоняла их, если они приходили на ферму. А если Пушинка теперь бродяжка, значит, никто не захочет принять ее обратно на ферму...
Пушинка была робкой и осторожной, поэтому на ферме не удивлялись, что у других котят давно появились новые хозяева, а ее так никто не захотел взять. Но однажды во дворе остановилась незнакомая машина, из которой вышла тихая скромная девочка. Элла и Пушинка сразу понравились друг другу, но мама девочки не разрешила взять в дом котенка. Элле пришлось уехать, а Пушинка снова осталась одна. Тоска по девочке была такой сильной, что кошечка решила пуститься на ее поиски. Только вот она совсем не...
Счастье переполняло Генри. Счастье, которое было таким редким гостем, – но здесь, на Катадине, оно словно сгустилось вокруг него.
Бывает так, что от Беды не защитят ни высокие стены, ни любящие родители. И тогда Беда испытывает тебя на прочность. Книга Гэри Шмидта – это захватывающая история одного увлекательного и опасного путешествия, которое начинается с большой трагедии, а заканчивается примирением со своим врагом и с самим собой. Герой проходит длинный путь от боли и ярости к ощущению свободы и счастья, от скалистого побережья и холодных приливов – к горной вершине Катадин.
А когда они собрались все вместе, Генри увидел, что разлитое по горе Счастье нашло и его сестру.
И Чэя.
Они спросили Чэя, как он, и он сказал: нормально. Чэй спросил, как Генри, и Генри сказал: нормально. Санборн спросил, каково было провести ночь в тюрьме, и Чэй сказал, что с ним обращались нормально.
Бывает так, что от Беды не защитят ни высокие стены, ни любящие родители. И тогда Беда испытывает тебя на прочность. Книга Гэри Шмидта – это захватывающая история одного увлекательного и опасного путешествия, которое начинается с большой трагедии, а заканчивается примирением со своим врагом и с самим собой. Герой проходит длинный путь от боли и ярости к ощущению свободы и счастья, от скалистого побережья и холодных приливов – к горной вершине Катадин.
И был еще Санборн, отец которого дал ему кредитную карточку вместо самого важного.
Бывает так, что от Беды не защитят ни высокие стены, ни любящие родители. И тогда Беда испытывает тебя на прочность. Книга Гэри Шмидта – это захватывающая история одного увлекательного и опасного путешествия, которое начинается с большой трагедии, а заканчивается примирением со своим врагом и с самим собой. Герой проходит длинный путь от боли и ярости к ощущению свободы и счастья, от скалистого побережья и холодных приливов – к горной вершине Катадин.