Бедность и отчаяние нередко доводили людей до крайности, превращая в бешеных псов.
-Эдион, адарланцы сожгли наш древний трон из оленьих рогов. Какой трон займет наша королева?
-Тогда я построю ей новый. Из костей наших врагов.
— Надежду невозможно уничтожить. Можно поработить людей, но и тогда у них останется надежда. Можно уничтожать их тысячами, а надежда будет жить.
Король равнодушно пожал плечами:
— Когда голова слетает с плеч, все надежды исчезают.
Луны в эту ночь не было. В слабом свете звезд Селена разглядывала шрам на ладони. Ее клятву Нехемии.
Она обязательно заберет у Аробинна Ключ Вэрда, а потом разыщет и два других. В отличие от Брэннона, она не станет хранить Ключи у себя. Пусть вернутся к своим воротам. Она восстановит магию, уничтожит адарланского короля и освободит всех жителей Эрилеи, чего бы ей это ни стоило, сколько бы времени ни потребовало и как бы далеко ни пришлось зайти.
Она запрокинула голову, глядя на звезды. Она была Аэлиной Ашерир-Галатинией, наследницей двух могущественных родов, защитницей некогда славного народа и королевой Террасена.
– Я – Аэлина Ашерир-Галатиния, и я не буду бояться…
Лед и пламень. Иней и угли. Это была битва двух стихий. Стальная воля Рована разбивала магию Селены, чтобы природный дар не превратил ее в обугленный труп.
Она не позволит свету угаснуть.Она наполнит мир светом. Ее светом, ее даром. Ее свет так ярко воссияет во тьме, что все потерявшиеся, израненные и сокрушенные душой и сердцем найдут путь домой. Ее свет станет маяком для тех, кто пока жил на дне пропасти. Она ошибалась: это не будет битва двух чудовищ. Это будет битва света, изгоняющего тьму.Она не будет бояться.Она возродит мир. Возродит для тех, кого она любила своим необузданным пламенным сердцем. Это будет такой блистательный мир, что при встрече с ушедшими родными она без стыда посмотрит им в глаза. Она построит этот мир для своего народа, для всех тех, кто сумел выжить в страшные годы адарланского владычества, но не расстался с мечтой о свободной родине. Их она больше никогда не оставит. Она построит им королевство, какого еще не видел мир, даже если для этого ей придется отдать все свои силы и саму жизнь.Она их королева, и она не вправе предлагать им что-то меньшее.
Это напоминание. Моя смерть… вернее, убийство, которое ты, конечно же, совершишь, – это напоминание. Не им. Напоминание о том, что́ они сделали с тобой. Это ведь они сделали тебя такой.
Я писала, что никто не сможет опорочить мою любовь. Как я ошибалась! Оказывается, это может сделать каждый. Каждый может надо мной посмеяться, вытереть об меня ноги и заподозрить в гнусных намерениях.
Сегодня мама опять нудила про свет в ванной, про то, что я не мою за собой чашки и оставляю их грязные, в разных местах квартиры. Да, это правда. Я оставляю, но не специально, как и свет в ванной. У меня очень мало радостей в жизни. Одна радость - прийти домой из школы (разумеется, важно, чтобы родителей дома не было), налить себе чаю, отрезать от батона горбушку, намазать её маслом, а сверху положить ягодки клубничного или вишнёвого варенья и сесть смотреть телевизор, всё равно что. Или слушать музыку по центру. Я и оставляю потому чашки в разных местах - то у телика, то у центра, то ещё на подоконнике, потому что люблю смотреть из окна на улицу.Я вот что думаю: если бы я всегда гасила свет в ванной, мыла чашки и всё остальное делала правильно, то мама со мной вообще не разговаривала бы, потому что - не о чем. И в конце концов, возможно, она даже забыла бы, как меня зовут. А так своими невымытыми чашками я ей постоянно о себе напоминаю, и у нас таким образом сохраняется некое подобие семьи.
Вот я все время думаю, что любовь и дружба – это то, чего на самом деле не бывает в жизни. Люди думают, что они дружат, а на самом деле они просто собираются вместе для того, чтобы друг другу про себя рассказывать. Не станешь ведь всему классу рассказывать, какие тебе купили кроссовки или что тебе нравится Игорь Александров. Вот и приходится выбирать того, кто согласится это слушать.
Тот не викинг, кто, собираясь в море, больше всего начинает беспокоиться о жене. Даже если этой женой является королева.
Можно оплакивать все, кроме утерянного времени.
...ни на какую святую гору крест утерянного времени не занесешь.
Не научишься прощаться со своей землей - никогда не научишься радоваться встречи с другими землями.
Желающий видеть только родные берега никогда не узнает, насколько они родные, если не понабивает ноги на берегах чужестранных.
Смерть - это такой элегантный способ завершить отношения. Никаких прелюбодеяний , никакой скуки, никаких бесконечных пустых разговоров по вечерам. Никаких разводов. Никаких "Я слыхал, она все еще одна". Никаких случайных встреч на вечеринках у общих знакомых, на чужих свадьбах. Никаких " Она явно набирает вес" или "Она явно стареет". Смерть - это прекрасный финал и тайна, и за умершим навсегда остается последнее слово.
Не концентрируйтесь на прошлом, не фантазируйте о будущем, сосредоточьте свои мысли на настоящем моменте.
Люди,как правило, даже самим себе не признаются в том, как отчаянно им хочется любви.
- Да, - кивнула Элен. - Я все прошу его и прошу, а он их не убирает. Это доводит меня до сумасшествия. Как можно заставить мужчину сделать что-то, не ноя без конца?
- О! - воскликнула Маделайн. - Это вопрос на миллион долларов...
- Подкупи его сексуальными радостями, - предложила ей Джулия.
- Откажи ему в сексе, пока он их не уберет, - возразила Маделайн.
Значение честности явно переоценивают.
Последняя любовь гипнотизера
Мужчина, чья гордость пострадала, похож на раненого медведя, несущегося через лес.
Самым интересным в свиданиях были не сами свидания, а разговоры о них; главным было обсуждение с подругами нового кандидата в возлюбленные.
– Никогда не задевай их гордость, – как-то раз сказала Элен бабушка. – Мужчина, чья гордость пострадала, похож на раненого медведя, несущегося через лес.
Мне всегда казалось, что любовь - это разновидность безумия.
С самого момента нашего рождения нас все гипнотизируют. Мы все в определенной степени пребываем в трансе. Наши клиенты думают, что мы «погружаем их в сон», но на самом-то деле наша цель прямо противоположна. Мы пытаемся разбудить их.