Цитаты
283124
– ...Наверняка Гил в восторге. Если поймает, вломит тебе по первое число.
– Почему? – пригубив горячий кофе, спросил Марек.
– В восторге – потому что ты не струсил, у тебя все получилось и так далее, это повышает твою ценность. А вломит, чтобы неповадно было.
Студент Марек Ластип, приехавший в маленький городок неподалеку от гибельных сильварийских лесов, и вообразить не мог, что в результате случайной ссоры с могущественными темными эльфами попадет в головокружительный вихрь опасных приключений. Однако на его стороне – королева ночи Шельн, которую боятся даже орки, и авантюрист Раймут Креух, стоящий нескольких опытных бойцов. Да и сам Ластип – слишком уж беспокойная мишень даже для всесильных эльфийских магов…
- Я влюблен в тебя, - тихо сказал он.
- Август, - сказала я.
Но это правда, - сказал он. Он уставился на меня, и я видела, как морщились уголки его глаз. - Я влюблен в тебя, и не хочу лишать себя простого удовольствия говорить правду. Я влюблен в тебя, и я знаю, что любовь - это просто крик в пустоту, и что забвение неизбежно, и что мы все обречены, и что придет день, когда все наши труды обратятся в пыль, и я знаю, что солнце поглотит единственную землю, которая у нас есть, и я влюблен в тебя.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
Любовь - это держать обещание несмотря ни на что.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
Боль хочет, чтобы ее чувствовали.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
Я хочу держаться подальше от людей, читать книги.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
Я не сказала ему, что узнала об этом через три месяца после первой менструации. Типа: наши поздравления, ты стала женщиной. А теперь умри.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
Депрессия — это побочный эффект умирания.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
В самые темные времена Господь приводит в твою жизнь лучших людей.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
Потерять человека, с которым тебя связывают воспоминания, все равно что потерять память, будто все, что мы делали, стало менее реальным и важным, чем несколько часов назад.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
Следы, которые чаще всего оставляют люди- это шрамы.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
Мои мысли - это звезды, из которых я никак не могу составить созвездия.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
— Это несправедливо, - говорю я, — Это просто так чертовски несправедливо.
— Мир, - говорит он, — Это не фабрика по исполнению желаний.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
Боль хочет, чтобы ее чувствовали.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
-Я просто хочу, чтобы, не важно. Мы не можем всегда получать то, что хотим.
-Правда что-ли? - сказал он. - А я всегда думал, что мир - это фабрика по исполнению желаний.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
Что еще сказать? Она такая красивая. На нее можно смотреть, не уставая. Я никогда не беспокоился, что она умнее меня: и так понятно, что это правда. Она смешная, но не грубая. Я люблю ее. Мне так повезло любить ее, Ван Хаутен. Старик, в этом мире мы не можем решать, принесут нам боль или нет, но только за нами остается слово в выборе того, кто это сделает. Я доволен своим выбором. Надеюсь, и она своим.Конечно, Август.
Конечно.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
Иногда прочтешь книгу, и она наполняет тебя почти евангелическим пылом, так что ты проникаешься убеждением — рухнувший мир никогда не восстановится, пока все человечество ее не прочитает.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
-Ты серьезно? - спросила я. - Ты думаешь, это круто? О Боже, ты только что все испортил.
-Что все? - спросил он, оборачиваясь ко мне. Незажженная сигарета болталась в неулыбающемся уголке его рта.
-Все. Определенно привлекательный, умный и по всем статьям приемлемый парень глазеет на меня и обращает мое внимание на неправильное употребление понятия буквальности, а еще сравнивает меня с актрисой и предлагает посмотреть кино у себя дома. Но конечно же, всегда существует гамартия, и твоя заключается в том, что несмотря на то, что У ТЕБЯ БЫЛ ЧЕРТОВ РАК, ты отдаешь деньги компании в обмен на шанс получить ЕЩЕ БОЛЬШЕ РАКА. О, Господи. Позволь мне только убедить тебя в том, что не иметь способности дышать - полный отстой. Совершенное разочарование. Совершенное.
(…)-Они не убьют, пока их не зажжешь, - сказал он, в то время как мама подъезжала к бордюру. - И я ни одной еще не зажег. Это метафора, понимаешь: ты зажимаешь орудие убийства прямо у себя между зубами, но не даешь ему силы убить тебя.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
— С чем я воюю? С моим раком. А что такое мой рак? Это я. Опухоли состоят из меня. Они состоят из меня с такой же вероятностью, как мой мозг и мое сердце состоят из меня. Это гражданская война.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
Единственным человеком, с которым я действительно хотела поговорить об Августе Уотерсе, был Август Уотерс.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
— Это фишка боли. Она требует, чтобы ее прочувствовали.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
Время действительно худшая из шлюх: кидает каждого.
Подростки, страдающие от тяжелой болезни, не собираются сдаваться. Они по-прежнему остаются подростками — ядовитыми, неугомонными, взрывными, бунтующими, равно готовыми и к ненависти, и к любви. Хейзел и Огастус бросают вызов судьбе. Они влюблены друг в друга, их терзает не столько нависшая над ними тень смерти, сколько обычная ревность, злость и непонимание. Они — вместе. Сейчас — вместе. Но что их ждет впереди?
Малообразованный и страдающий от глубокой депрессии сержант Армии США Чарльз Роберт Дженкинс служил в Южной Корее и в 1965 году решил, что в КНДР ему будет лучше. Он выпил десяток банок пива, нетвердым шагом перешел самую милитаризированную границу мира и сдал свою "М-14" изумленным северокорейским солдатам.
- Я был тогда так глуп и наивен! - сказал он мне.
Он рассказал, что дезертировал из армии, променяв свободу на добровольное заключение в "гигантской, безумной тюрьме".
Тем не менее он был не простым дезертиром, он был американцем. Так что и заключенным он стал особенным. Правительство Северной Кореи сделало из него актера и заставило играть всех европеоидных злодеев в пропагандистских фильмах, демонизировавших США.
Он родился и живет в заключении, где чужие бьют, а свои – предают. Его дни похожи один на другой и состоят из издевательств и рабского труда, так что он вряд ли доживет до 40. Его единственная мечта – попробовать жареную курицу. В 23 года он решается на побег… Шин Дон Хёк родился 30 лет назад в Северной Корее в концлагере № 14 и стал единственным узником, который смог оттуда сбежать. Считается, что в КНДР нет никаких концлагерей, однако они отчетливо видны на спутниковых снимках и, по оценкам...
Бродяжничество в КНДР, как в любом другом полицейском государстве, считается практически преступлением. Перемещения из города в город без надлежащим образом оформленного официального разрешения строго-настрого запрещены. Но после прокатившегося по стране голода, обрушившего централизованную плановую экономику и давшего мощный толчок развитию частных рынков, люди перестали обращать внимание на законы, и дороги заполонили вездесущие торговцы контрабандными китайскими товарами.
Глава 16. Воровать, чтобы выжить
Он родился и живет в заключении, где чужие бьют, а свои – предают. Его дни похожи один на другой и состоят из издевательств и рабского труда, так что он вряд ли доживет до 40. Его единственная мечта – попробовать жареную курицу. В 23 года он решается на побег… Шин Дон Хёк родился 30 лет назад в Северной Корее в концлагере № 14 и стал единственным узником, который смог оттуда сбежать. Считается, что в КНДР нет никаких концлагерей, однако они отчетливо видны на спутниковых снимках и, по оценкам...
Граница КНДР, как правило, становится гораздо прозрачнее, когда у пограничников и представителей власти появляется возможность брать взятки, не опасаясь драконовских наказаний со стороны начальства.
Он родился и живет в заключении, где чужие бьют, а свои – предают. Его дни похожи один на другой и состоят из издевательств и рабского труда, так что он вряд ли доживет до 40. Его единственная мечта – попробовать жареную курицу. В 23 года он решается на побег… Шин Дон Хёк родился 30 лет назад в Северной Корее в концлагере № 14 и стал единственным узником, который смог оттуда сбежать. Считается, что в КНДР нет никаких концлагерей, однако они отчетливо видны на спутниковых снимках и, по оценкам...
Самая бюджетная версия побега стоит меньше 2000 долларов.
Люди, воспользовавшиеся этим вариантом, несколько месяцев или даже лет идут до Южной Кореи на своих двоих через Китай, Таиланд или Вьетнам.
По пути им приходится преодолевать вброд опасные горные реки, а потом несколько месяцев жить в антисанитарных условиях в тайских лагерях для беженцев.Пакетный «побег первого класса» продается за десять, а то и больше тысяч долларов и включает в себя поддельный китайский паспорт и авиабилет из Пекина в Сеул.
По словам посредников и перебежчиков, полная длительность путешествия «первым классом» составляет всего около трех недель.
Он родился и живет в заключении, где чужие бьют, а свои – предают. Его дни похожи один на другой и состоят из издевательств и рабского труда, так что он вряд ли доживет до 40. Его единственная мечта – попробовать жареную курицу. В 23 года он решается на побег… Шин Дон Хёк родился 30 лет назад в Северной Корее в концлагере № 14 и стал единственным узником, который смог оттуда сбежать. Считается, что в КНДР нет никаких концлагерей, однако они отчетливо видны на спутниковых снимках и, по оценкам...