Люкс манипулирует каждым человеком. Выстраивает за них жизнь и заставляет их верить, что именно такой жизни они и хотят. Дает им «счастье», которое они якобы заслуживают.
— Но ради чего они это затеяли. Неужели только ради денег?
— А разве не все затевается ради денег?
Глава 25
Не торопись менять правду на ложь.
Тех, кто слышит внутренний голос, обвиняют в иррациональном поведении. Еще бы! Ведь слышащие его ведут себя как последние дураки или, хуже того, как сумасшедшие. Отказываются брать деньги, помогают тем, кто этого не заслуживает, умеют сдерживать свои желания. Они равнодушны к карьере, не дерутся за власть. Они бескорыстны, а бескорыстных людей нельзя контролировать.
Но если ты не выберешь сама, выбор сделает окружающий мир и навяжет его тебе.
Я ощущала себя оранжевым буем, качающимся на океанских волнах. Но буи хоть крепятся канатами к якорям. У меня якоря не было
А впрочем, за это мы и сражались. За свободу выбора. За ужасающе, но прекрасное «право на свободное падение».
Ты говоришь о Люксе как о живом человеке. А он всего-навсего приложение, созданное программистами на основе некоего алгоритма. Почему они взялись за его создание? Потому что некие бизнесмены, называющие себя социологами, возомнили себя богами. Они решили «оптимизировать» общество, а для этого нужно сделать жизнь каждого человека более ровной и предсказуемой.
Есть еще огромная масса людей, составляющих население планеты. Глупцов, занятых поисками хозяина. Они так гордятся своей свободой и в то же время тяготятся ею, готовые отказаться от нее при первой же возможности.
Жаль, что нельзя заблокировать собственные мозги от проникновения туда определенных мыслей.
Кошки привыкают к месту, к дому, а я больше похожа на собаку. Я привыкаю к людям.Наверное, где-то на уровне интуиции я понимаю, что он - временное явление в моей жизни. Слишком временное. Но чем дольше я с ним, тем сложнее мне представить себя без него.
Наверное, где-то на уровне интуиции я понимаю, что он - временное явление в моей жизни. Слишком временное. Но чем дольше я с ним, тем сложнее мне представить себя без него.
Кошки привыкают к месту, к дому, а я больше похожа на собаку. Я привыкаю к людям.
Важны не действия преследователя, а ваша реакция на них.
Большинство мучителей тешится от реакции — она привлекает к ним внимание и тешит их эго. Если же вы откажетесь играть по этим правилам, то преследователь решит, что с вами лучше не связываться.
Если вам случилось становиться жертвой травли, запомните главное: нападки, издевки и жестокость связаны не с вами, не с вашими недостатками и поступками. У преследователей свои мотивы. Они травят вас, чтобы почувствовать себя лучше и сильнее, чтобы выплеснуть свою злость или просто потому, что они не могут придумать себе другого занятия.
Ваша ценность определяется не внешностью. Главное — то, что скрывается в вашем сердце и душе.
Пока вы не позволяете другим людям контролировать ваше отношение к самому себе, к своим мечтам и целям, с вами все будет в порядке.
Вера прекрасна, но только тогда, когда вы ею пользуетесь.
А что, если травля — это ценный жизненный урок, способствующий вашему развитию и росту? Что, если столь болезненные для вас поступки— это уроки, которые призваны делать вас сильнее, мудрее и увереннее в себе?
Я уверен, сто в мире должны быть люди, которые пережили переходный возраст, не испытывая неуверенности, смущения, чувства неловкости и изоляции. Но я таких не встречал. А вы?
Разве не прекрасно, что после нокаута всегда есть возможность подняться, одержать победу после поражения, научится чему-то важному на собственных ошибках, показать свою слабость и и благодаря этому стать сильнее?
Совершенно необязательно иметь с человеком много общего — достаточно одной главной цели.
Пусть обидные слова отскакивают от вас. Ведь это же только слова, верно? Они могут уязвить вас только в том случае, если вы сами им это позволите. Вы в состоянии просто игнорировать их.
Если окинуть одним взглядом этих четырех психиатров, которых традиционно объединяют, когда говорят об антипсихиатрии в узком смысле этого слова, то, разумеется, мы увидим явные различия. Лэйнг больше экзистенциалист и и мистик, Купер - революционер и активист, Сас - либертарианец и правозащитник, Базалья - реформатор и практик. Все они выдвигали идеи со своей точки, со своего места. Место Лэйнга при этом в палате-одиночек для шизофреников, место Купера - на площади, посреди ревущей толпы, место Саса - в зале судебных слушаний, место Базалья - в колонне демонстрантов.
„Нормальность“ – это жесткость и тоталитаризм. Это смерть души и конец свободы. В противовес этой оправдывающей себя тавтологии, этой непобедимой и неизбежной незыблемости возникает романтический протест.