Но должно же быть у человека в душе святое, то, над чем, как над матерью родной, нельзя смеяться, говорить неуважительно, с издёвкой.
Тяжело родителям, которые, не зная душевного мира детей своих, видят, что дети вовлечены в скрытую, таинственную и опасную деятельность, а родители не в силах проникнуть в мир их деятельности и не в силах запретить её.
"Что может быть презреннее человека, который ничего не
может рассказать о лице своего товарища, потому что всегда смотрит на него
сзади? И что может быть презреннее юноши сплетника?"
Самые рискованные операции удаются подчас лучше самых тщательно подготовленных, в силу неожиданности. Но чаще самые крупные дела проваливаются из-за одного неверного шага.
Дружба! Сколько людей на свете произносят это слово, подразумевая под ним приятную беседу за бутылкой вина и снисхождение к слабостям друг друга! А какое отношение это имеет к дружбе? Нет, мы дрались по всякому поводу, мы совсем не щадили самолюбия друг друга, - да, если мы были несогласны, мы наносили друг другу "ножевые" раны! А дружба наша от этого только крепла, она мужала, она точно наливалась тяжестью...
Как хорошо могли бы жить все люди на свете, если бы они только захотели, если бы они только понимали!
Ничто так не сближает людей, как пережитые вместе трудности.
Если ты рассчитываешь, что девушки будут сами заходить к тебе, тебе обеспечена одинокая старость!
— Я готова погибнуть с тобой. — Но я думаю, нам лучше обоим остаться живыми. — Конечно, гораздо лучше.
Кто есть первый воспитатель молодежи нашей? Учитель. Учитель! Слово-то какое!...В нашей стране, где учится каждый ребенок, учитель - это первый человек. Будущее наших детей, нашего народа - в руках учителя, в его золотом сердце. Надо бы, завидев его на улице, за пятьдесят метров шапку сымать из уважения к нему.
Только слабый духом и жалкий человек, будучи поставлен на чрезвычайное дело в чрезвычайных обстоятельствах и не выполнив его, способен жаловаться на то, что другие люди виноваты в этом.
Для любви равно необходимы и суровые испытания жизни, и живые воспоминания того, как она, любовь, начиналась. Первые связывают людей, вторые не дают стареть. Велика связующая сила совместного пути, если вас всегда волнует чувство, могущее быть выраженным всего лишь двумя словами: "А помнишь?" Это даже не воспоминание. Это вечный свет молодости, зов в дальнейший путь, в будущее. Счастлив тот, кто сохранил это в сердце своем...
— Ты что, бабушка, под шумок колхозные огурцы ешь? — кричала она старухе на возу. — Думаешь, советская власть уходит, так уже тебе и не отчитаться ни перед кем?
Даже самое высокое и ясное понимание необходимости и целесообразности бегства не может освободить человека от сознания униженности его положения, коли он бежит.
...но разве в юности заботятся о том, чтобы понимать друг друга, - радость состоит в чувстве доверия, в возможности поделиться.
"Земнухов, покачиваясь, стоял перед майстером Брюкнером, кровь текла по лицу его, голова бессильно клонилась, но Ваня все время старался поднять ее и все-таки поднял и в первый раз за эти четыре недели молчания заговорил.
- Что, не можете?.. - сказал он. - Не можете!.. Столько стран захватили... Отказались от чести, совести... а не можете... сил нет у вас...
И он засмеялся."
пока идёт война, надо быть военным, а когда война кончится, надо быть инженером.
Олег поднял на нее глаза, полуприкрытые золотистыми ресницами, и сказал внятно и тоже раздельно, так, что каждое его слово точно по лицу ее било:
— Ч-чем же они платят тебе? Кажется, постным маслом? Ты п-продешевила!..
Он повернулся на каблуках и мимо матери Лены и мимо толстого денщика с стандартно-палевой головой вышел на улицу.
Если даже мне придется вступить в спор с королем философии Рочефоколдом, который утверждает, будто мы всего лишь должны делать вид, что сострадаем ближнему, а на самом деле сострадания нужно избегать всеми силами.
- Неужели вы сможете закрыть на это глаза? - Мои глаза, что хочу, то и делаю, - буркнул Вульф.
— Должен напомнить вам, что осмотрительность ни в коей степени не позорит храброго джентльмена, — напомнил Вулф. — Я не стану увиливать от ответственности за соучастие, сядем вместе!
— Премного вам благодарны, — сказал я. — Если нас застукают, мы скажем, что вы умоляли нас не заниматься этим делом, сэр, мы сядем без вас, чтоб как следует отдохнуть.
По дороге сюда я испытывал легкие угрызения совести, ведь придется морочить мозги бедной девушке, зарабатывающей себе на пропитание в поте лица. По пути домой я обнаружил, что моя совесть крепко спит и, если это не противоречит реальности, даже похрапывает.
Чем больше ты будешь стараться запомнить, тем больше твой мозг сможет удержать. Разумеется, если он у тебя есть.
Жизнь была бы очень скучной, если бы мы во всём соглашались друг с другом.
Беда в том, что люди так трусливы, они не хотят посмотреть в лицо фактам