Цитаты

Год — достаточный срок, чтобы миновала первая влюбленность и на смену ей пришло глухое затаенное раздражение.

Убить кукловода

Елена Малиновская

Может ли марионетка переиграть кукловода? Странный вопрос, конечно же, нет! А если этой марионеткой являешься ты сама, а на кону — твоя жизнь? Волей-неволей начнешь собственную игру, пытаясь обрести долгожданную свободу и надежду на будущее. Мне, Доминике Альмион, специалистке по смертельным проклятьям, не привыкать распутывать клубки интриг и развязывать узлы загадок. Но в этот раз мне придется найти способ раз и навсегда порвать нити чужой воли, опутавшие… мое сердце!

– Нет.Слово, одно-единственное, упало как булыжник в полынью – по темной воде пошли круги. Волны раздражения, злости, недоверия…

Принцип высшего ведовства

Анна Клименко

Как часто мы не верим в то, с чем до сих пор не сводила судьба. В то, что не довелось пощупать, осмотреть и досконально изучить под микроскопом. В то, что кажется выдумкой, пустыми суевериями. А потом это неведомое, нерассмотренное и нетронутое догоняет тебя, заглядывает через плечо, обдает щеку холодным дыханием. Ты оборачиваешься, перед глазами темнеет от страха, сознание – взращенное в садах нанотехнологий и Интернета – позорно уползает в темноту, словно улитка в свой домик. Бегут...

И глупо думать о том, что кто-то кого-то спасал. Я спасла его, он – пытался помочь мне, вызволяя из пещеры монстра, при этом едва не теряя сознание от ужаса. Все это теперь походило на дешевую мишуру. Или на осыпающиеся по осени листья – когда иллюзия золотого дерева крошится глиняными черепками, а остаются голые, черные ветви, уже спящие и готовые встретить первый мороз.

Принцип высшего ведовства

Анна Клименко

Как часто мы не верим в то, с чем до сих пор не сводила судьба. В то, что не довелось пощупать, осмотреть и досконально изучить под микроскопом. В то, что кажется выдумкой, пустыми суевериями. А потом это неведомое, нерассмотренное и нетронутое догоняет тебя, заглядывает через плечо, обдает щеку холодным дыханием. Ты оборачиваешься, перед глазами темнеет от страха, сознание – взращенное в садах нанотехнологий и Интернета – позорно уползает в темноту, словно улитка в свой домик. Бегут...

«Это все равно что пытаться возвести стройную систему из мифов южноамериканских индейцев. Там где есть место превращениям, нет места логическому суждению».

Принцип высшего ведовства

Анна Клименко

Как часто мы не верим в то, с чем до сих пор не сводила судьба. В то, что не довелось пощупать, осмотреть и досконально изучить под микроскопом. В то, что кажется выдумкой, пустыми суевериями. А потом это неведомое, нерассмотренное и нетронутое догоняет тебя, заглядывает через плечо, обдает щеку холодным дыханием. Ты оборачиваешься, перед глазами темнеет от страха, сознание – взращенное в садах нанотехнологий и Интернета – позорно уползает в темноту, словно улитка в свой домик. Бегут...

Какой прок в моих словах, в моих протестах, в моих помыслах? Я оказалась игрушкой, пешкой, которую каждый передвигал как хотел. Меня, черт возьми, даже спасали против моей воли.

Принцип высшего ведовства

Анна Клименко

Как часто мы не верим в то, с чем до сих пор не сводила судьба. В то, что не довелось пощупать, осмотреть и досконально изучить под микроскопом. В то, что кажется выдумкой, пустыми суевериями. А потом это неведомое, нерассмотренное и нетронутое догоняет тебя, заглядывает через плечо, обдает щеку холодным дыханием. Ты оборачиваешься, перед глазами темнеет от страха, сознание – взращенное в садах нанотехнологий и Интернета – позорно уползает в темноту, словно улитка в свой домик. Бегут...

И пока я судорожно глотала воздух, на меня со своего места взирал истинный палач. Я была готова поклясться – что ему было совершенно наплевать на то, сколько жизней он возложил на алтарь времени, и на то, сколько еще простых смертных отправится за облака. Все эти годы, все эти столетия он искал только одного человека… а остальное, вернее, остальные, не стоили и ломаного гроша. Vince sacrificans, как ни крути. Большая победа стоит дорого.

Принцип высшего ведовства

Анна Клименко

Как часто мы не верим в то, с чем до сих пор не сводила судьба. В то, что не довелось пощупать, осмотреть и досконально изучить под микроскопом. В то, что кажется выдумкой, пустыми суевериями. А потом это неведомое, нерассмотренное и нетронутое догоняет тебя, заглядывает через плечо, обдает щеку холодным дыханием. Ты оборачиваешься, перед глазами темнеет от страха, сознание – взращенное в садах нанотехнологий и Интернета – позорно уползает в темноту, словно улитка в свой домик. Бегут...

То, как ворковала со мной Джейн, очень сильно походило на радость каннибалов при виде того, как хорошо кушает и поправляется незадачливый белый турист.

Принцип высшего ведовства

Анна Клименко

Как часто мы не верим в то, с чем до сих пор не сводила судьба. В то, что не довелось пощупать, осмотреть и досконально изучить под микроскопом. В то, что кажется выдумкой, пустыми суевериями. А потом это неведомое, нерассмотренное и нетронутое догоняет тебя, заглядывает через плечо, обдает щеку холодным дыханием. Ты оборачиваешься, перед глазами темнеет от страха, сознание – взращенное в садах нанотехнологий и Интернета – позорно уползает в темноту, словно улитка в свой домик. Бегут...

Он молча летел над руслом речушки, раскинув крестом руки… мне показалось, что на губах колдуна играла беспечная и совсем не злая улыбка – «я же тебя, Лера, убиваю не потому, что ты мне навредила. Просто ты мне мешаешь, очень. А так – прости, дорогая, ничего личного».

Принцип высшего ведовства

Анна Клименко

Как часто мы не верим в то, с чем до сих пор не сводила судьба. В то, что не довелось пощупать, осмотреть и досконально изучить под микроскопом. В то, что кажется выдумкой, пустыми суевериями. А потом это неведомое, нерассмотренное и нетронутое догоняет тебя, заглядывает через плечо, обдает щеку холодным дыханием. Ты оборачиваешься, перед глазами темнеет от страха, сознание – взращенное в садах нанотехнологий и Интернета – позорно уползает в темноту, словно улитка в свой домик. Бегут...

В ежевичных глазах я не видела ничего, кроме ярости. Но не той, что пылает пожаром, сжигая хозяина дотла, нет. Ярость Эрика… была подобна яду. Мягкому, тягучему, этакая отравленная карамель. Проглатываешь ее – и наступает ад, и молишь о смерти, но она не торопится. Потому что так решил приславший ее.

Принцип высшего ведовства

Анна Клименко

Как часто мы не верим в то, с чем до сих пор не сводила судьба. В то, что не довелось пощупать, осмотреть и досконально изучить под микроскопом. В то, что кажется выдумкой, пустыми суевериями. А потом это неведомое, нерассмотренное и нетронутое догоняет тебя, заглядывает через плечо, обдает щеку холодным дыханием. Ты оборачиваешься, перед глазами темнеет от страха, сознание – взращенное в садах нанотехнологий и Интернета – позорно уползает в темноту, словно улитка в свой домик. Бегут...

Вся беда была в том, что – Эрик в этом окончательно убедился – Джейн помимо сделки номер один заключила еще и сделку номер два. С домом. Стоило рыжей ведьме уехать в свою обожаемую Англию, как в жилище Эрика воцарились грусть, молчание и пустота. Снаружи, за стенами, звенела весна – а здесь, под толстой скорлупой стен, воцарилась поздняя осень, преддверие зимы.Глупо, конечно. Но так всегда и бывает, когда двое долго-долго живут вместе, тихо ненавидя друг друга, а потом один закатывает финальный скандал, разворачивается и уходит. Остается тенью печаль и пустое место, никем не занятое.

Принцип высшего ведовства

Анна Клименко

Как часто мы не верим в то, с чем до сих пор не сводила судьба. В то, что не довелось пощупать, осмотреть и досконально изучить под микроскопом. В то, что кажется выдумкой, пустыми суевериями. А потом это неведомое, нерассмотренное и нетронутое догоняет тебя, заглядывает через плечо, обдает щеку холодным дыханием. Ты оборачиваешься, перед глазами темнеет от страха, сознание – взращенное в садах нанотехнологий и Интернета – позорно уползает в темноту, словно улитка в свой домик. Бегут...

Часовня Виндзорского замка. Сквозь стрельчатые окна падают на пол снопы золотого света. Кружатся, танцуют пылинки, потревоженные незваными гостями, пахнет ладаном и немножко медом. Ах, эти сладкие, детские сны, чистые воспоминания о временах невинности, когда суровый Виндзор был лучшим местом в Англии, а новая юбка из хрустящей парчи – самой главной мечтой.

Принцип высшего ведовства

Анна Клименко

Как часто мы не верим в то, с чем до сих пор не сводила судьба. В то, что не довелось пощупать, осмотреть и досконально изучить под микроскопом. В то, что кажется выдумкой, пустыми суевериями. А потом это неведомое, нерассмотренное и нетронутое догоняет тебя, заглядывает через плечо, обдает щеку холодным дыханием. Ты оборачиваешься, перед глазами темнеет от страха, сознание – взращенное в садах нанотехнологий и Интернета – позорно уползает в темноту, словно улитка в свой домик. Бегут...

— Не путай понятия Света и Тьмы с понятиями добра и зла, — сказал Анхайлиг хмуро. — Тьма — такая же неотъемлемая часть этого мира, как и свет, а Смерть — тем более.

 — Люди часто становятся пленниками своих эмоций и воспоминаний. В этом ваша сила, но и ваша слабость.

— Ну что, готовы болеть за наших? — Бодро спросил он. Мы были готовы не только болеть, но и заставить болеть всех окружающих, а то и принести в жертву тех, кто посмел бы усомниться в нашем некромантском могуществе.

— Что это за дрянь, Анхайлиг? — зашипел в это время магистр Ясон. — Откуда это все?
— Моровое заклинание на поля, насколько я понимаю, — флегматично откликнулся Анхайлиг. — Правда, немного переделанное. Раньше так посевы уничтожали, а сейчас вместо пшеницы с кукурузой магимошки нацелены на ваших адептов. — По лицу некроманта скользнула улыбка. — Старое заклинание, его нет в обязательной программе, но оно довольно простое и потому остается в свободном доступе.
— И как их уничтожают?
— Ну, — протянул магистр, — некромант призывает Тьму в защитники и берет контроль над магимошками…
— Анхайлиг, мои адепты — не некроманты! — оборвал Ясон. — Это светлые целители!
— Тогда откуда ж мне знать, какие у вас там методы работы? — Анхайлиг равнодушно пожал плечами. — Пусть уничтожают их по одной — магимошки слабенькие, мелкие.

-  Счастье есть, - провозгласил в это время Серж. - И я его ем.

- Хм, - вампир на мгновение задумался, а потом покачал головой. - Боюсь, большинство известных мне проклятий сведутся к "умри быстро или в мучениях, а вместе с тобой и весь город".

Если вдруг что, меня Анхайлиг живьём съест, а кости тут рядом и прикопает. Да фиг с костями, дипломную не подпишет, вот это страшно.

— В жизни у людей часто бывают разные понятия о справедливости, — сообщил ведьмак. — И скоро ты в этом сможешь убедиться.

— Сдавать будете у целителей.
— Как это?
— Почему?
Удивленными взглядами мы дружно уставились на магистра.
— Потому что ваше задание состоит в создании нежити, а их — в уничтожении, — пояснил магистр. — Светлым тоже как-то учиться надо.
— Но почему там, а не у нас?
— Сам-то понял, что сказал? — Анхайлиг с неудовольствием зыркнул на Визора. — На кой демон мне тут их благосы?

- Кстати, поздравляю с первым успешным допросом покойника.
- Спасибо. Правда, с учётом того, чего мне это стоило, шёл бы этот успешный допрос куда подальше.

- Мне помнится, - улыбнулась Годовалову Таня, - прежде ты держался либеральных взглядов.
- Я и теперь их держусь. Но цивилизация, которая извратила понятие еда и абстрагировалась настолько, что пришла к идее пищи вообще и вкуса вообще, так что нынешние кулинары-химики задумываются о раздельном приготовлении харча и его смака - такая цивилизация воистину достойна гибели.

Укус ангела

Павел Крусанов

«Укус ангела» — огромный концлагерь, в котором бесправными арбайтерами трудятся Павич и Маркес, Кундера и Филип Дик, Толкин и Белый… «Укус ангела» — агрессивная литературно-военная доктрина, программа культурной реконкисты, основанная на пренебрежении всеми традиционными западными ценностями… Унижение Европы для русской словесности беспрецедентное… Как этот роман будет сосуществовать со всеми прочими текстами русской литературы? Абсолютно непонятно.

человек с детства живёт в той действительности, которую ему надиктовали няньки и которую он продолжает механически ежеминутно воспроизводить в себе самом.

Укус ангела

Павел Крусанов

«Укус ангела» — огромный концлагерь, в котором бесправными арбайтерами трудятся Павич и Маркес, Кундера и Филип Дик, Толкин и Белый… «Укус ангела» — агрессивная литературно-военная доктрина, программа культурной реконкисты, основанная на пренебрежении всеми традиционными западными ценностями… Унижение Европы для русской словесности беспрецедентное… Как этот роман будет сосуществовать со всеми прочими текстами русской литературы? Абсолютно непонятно.

За окнами трамвая, резво шелестя всеми своими липами, бежал в сторону лета Конногвардейский бульвар.

Укус ангела

Павел Крусанов

«Укус ангела» — огромный концлагерь, в котором бесправными арбайтерами трудятся Павич и Маркес, Кундера и Филип Дик, Толкин и Белый… «Укус ангела» — агрессивная литературно-военная доктрина, программа культурной реконкисты, основанная на пренебрежении всеми традиционными западными ценностями… Унижение Европы для русской словесности беспрецедентное… Как этот роман будет сосуществовать со всеми прочими текстами русской литературы? Абсолютно непонятно.

...государю не нужны убеждённые монархисты, государю нужны рабы.

Укус ангела

Павел Крусанов

«Укус ангела» — огромный концлагерь, в котором бесправными арбайтерами трудятся Павич и Маркес, Кундера и Филип Дик, Толкин и Белый… «Укус ангела» — агрессивная литературно-военная доктрина, программа культурной реконкисты, основанная на пренебрежении всеми традиционными западными ценностями… Унижение Европы для русской словесности беспрецедентное… Как этот роман будет сосуществовать со всеми прочими текстами русской литературы? Абсолютно непонятно.