Цитаты
282339
– А сыну от моего имени передайте, чтобы занялся более доходным делом, чем переустройство мира. Каким мир был, таким останется. Каким мы его нашли, так мы его и оставим. Другим он никогда не будет. Пусть местечковые Марксы зарубят себе это на носу!
Роман-трилогия «Свечи на ветру» рассказывает о жизни и гибели еврейского местечка в Литве. Он посвящен памяти уничтоженной немцами и их пособниками в годы Второй мировой войны четвертьмиллионной общины литовских евреев, олицетворением которой являются тщательно и любовно выписанные автором персонажи, и в первую очередь, главный герой трилогии — молодой могильщик Даниил, сохранивший в нечеловеческих условиях гетто свою человечность, непреклонную веру в добро и справедливость, в торжество...
– Господь Бог наказывает человека за доброту, если, кроме нее, у него за душой ничего нет.
– А что у него должно быть за душой?
– Сила, чтобы защитить ее.
Роман-трилогия «Свечи на ветру» рассказывает о жизни и гибели еврейского местечка в Литве. Он посвящен памяти уничтоженной немцами и их пособниками в годы Второй мировой войны четвертьмиллионной общины литовских евреев, олицетворением которой являются тщательно и любовно выписанные автором персонажи, и в первую очередь, главный герой трилогии — молодой могильщик Даниил, сохранивший в нечеловеческих условиях гетто свою человечность, непреклонную веру в добро и справедливость, в торжество...
Есть две породы предателей, внушающих мне особое отвращение. Во-первых, самодовольные сукины сыны, бубнящие, что все прекрасно в этом лучшем из миров, и молящиеся о продлении нашего беспримерного процветания. Во-вторых, брюзгливые скептики вроде вас, нудящие, что все бессмысленно, что человеческая природа никогда не изменится, что чем скорее все это кончится, тем лучше.
Роман Олдингтона «Дочь полковника» некогда считался одним из образцов скандальности, — но теперь, когда тема женской чувственности давным-давно уже утратила запретный флер, читатели и критики восхищаются не «сенсационностью» этого произведения, но его искренностью, реализмом и глубиной психологической достоверности. Мужчины погибли на войне, — так как же теперь быть молодым женщинам? Они не желают оставаться одинокими. Они хотят самых обычных вещей — детей, семью, постельных супружеских...
– Если ты когда-нибудь выйдешь замуж, не забывай, что некоторых очень неприятных вещей избежать нельзя. Просто не обращай внимания. Я не обращала.
Роман Олдингтона «Дочь полковника» некогда считался одним из образцов скандальности, — но теперь, когда тема женской чувственности давным-давно уже утратила запретный флер, читатели и критики восхищаются не «сенсационностью» этого произведения, но его искренностью, реализмом и глубиной психологической достоверности. Мужчины погибли на войне, — так как же теперь быть молодым женщинам? Они не желают оставаться одинокими. Они хотят самых обычных вещей — детей, семью, постельных супружеских...
– Боюсь, мне пора. Мама меня уже ждет.
– Какая жуткая штука семья! – с глубоким чувством произнес мистер Перфлит. – Каждый ее член мешает остальным делать то, что им хочется, и они называют это любовью!
Роман Олдингтона «Дочь полковника» некогда считался одним из образцов скандальности, — но теперь, когда тема женской чувственности давным-давно уже утратила запретный флер, читатели и критики восхищаются не «сенсационностью» этого произведения, но его искренностью, реализмом и глубиной психологической достоверности. Мужчины погибли на войне, — так как же теперь быть молодым женщинам? Они не желают оставаться одинокими. Они хотят самых обычных вещей — детей, семью, постельных супружеских...
Грех от избытка Любви менее гневит Бога, чем грехи, порождаемые отсутствием Любви.
Роман Олдингтона «Дочь полковника» некогда считался одним из образцов скандальности, — но теперь, когда тема женской чувственности давным-давно уже утратила запретный флер, читатели и критики восхищаются не «сенсационностью» этого произведения, но его искренностью, реализмом и глубиной психологической достоверности. Мужчины погибли на войне, — так как же теперь быть молодым женщинам? Они не желают оставаться одинокими. Они хотят самых обычных вещей — детей, семью, постельных супружеских...
Странно, как мы связываем себя с людьми, оказывая им одолжения, которые вовсе оказывать не хотим. Тщеславное ощущение своего превосходства над благодетельствуемыми.
Роман Олдингтона «Дочь полковника» некогда считался одним из образцов скандальности, — но теперь, когда тема женской чувственности давным-давно уже утратила запретный флер, читатели и критики восхищаются не «сенсационностью» этого произведения, но его искренностью, реализмом и глубиной психологической достоверности. Мужчины погибли на войне, — так как же теперь быть молодым женщинам? Они не желают оставаться одинокими. Они хотят самых обычных вещей — детей, семью, постельных супружеских...
Я думаю, что наиболее полное нравственное банкротство, известное истории – 1914 год, – оказалось на редкость благоприятным для буйного роста человеческого бурьяна.
Роман Олдингтона «Дочь полковника» некогда считался одним из образцов скандальности, — но теперь, когда тема женской чувственности давным-давно уже утратила запретный флер, читатели и критики восхищаются не «сенсационностью» этого произведения, но его искренностью, реализмом и глубиной психологической достоверности. Мужчины погибли на войне, — так как же теперь быть молодым женщинам? Они не желают оставаться одинокими. Они хотят самых обычных вещей — детей, семью, постельных супружеских...
Голова у него походила на розовое яйцо, установленное на твидовом яйце побольше. Руки и ноги бугрились ожиревшими мышцами. Лицо его было ярко выраженного аристократического типа, столь утешительного для ницшеанствующих поклонников евгеники. Нижние веки нордически голубых глаз были припухлыми, как у ищейки, а выбритые брыластые багровые щеки отвисали почти как у того же более благородного животного. Клочковатые пшеничные усы, предательски подкрашенные – не нашлось благодетеля, который порекомендовал бы ему пить из кружек, безопасных для этого украшения верхней губы, уныло свисали над мятым ртом, который он с поразительным упорством держал слюняво полуоткрытым.
Роман Олдингтона «Дочь полковника» некогда считался одним из образцов скандальности, — но теперь, когда тема женской чувственности давным-давно уже утратила запретный флер, читатели и критики восхищаются не «сенсационностью» этого произведения, но его искренностью, реализмом и глубиной психологической достоверности. Мужчины погибли на войне, — так как же теперь быть молодым женщинам? Они не желают оставаться одинокими. Они хотят самых обычных вещей — детей, семью, постельных супружеских...
– Женщины, сэр, удивительные создания, удивительные! Только одно средство и есть – не потакать им. Стоять на своем и не потакать. Это они ценят, сэр, и ничего другого не желают. А вот стоит вам поддаться, пойти у них на поводу, ну и проживете жизнь подкаблучником, сэр.
Роман Олдингтона «Дочь полковника» некогда считался одним из образцов скандальности, — но теперь, когда тема женской чувственности давным-давно уже утратила запретный флер, читатели и критики восхищаются не «сенсационностью» этого произведения, но его искренностью, реализмом и глубиной психологической достоверности. Мужчины погибли на войне, — так как же теперь быть молодым женщинам? Они не желают оставаться одинокими. Они хотят самых обычных вещей — детей, семью, постельных супружеских...
Беда же заключалась в том, что, совершая в жизни разные ошибки, он, в частности, не удосужился постичь суть коммерческой проницательности. Иначе бы он знал, что коммерческая проницательность, пусть даже она купается в золоте, никогда не станет тратить деньги и любезность на людей, с которых взамен ничего получить нельзя.
Роман Олдингтона «Дочь полковника» некогда считался одним из образцов скандальности, — но теперь, когда тема женской чувственности давным-давно уже утратила запретный флер, читатели и критики восхищаются не «сенсационностью» этого произведения, но его искренностью, реализмом и глубиной психологической достоверности. Мужчины погибли на войне, — так как же теперь быть молодым женщинам? Они не желают оставаться одинокими. Они хотят самых обычных вещей — детей, семью, постельных супружеских...
Ревность — яд, который может разрушить тебя, но не ее.
16-летняя Кэти Риверз живет в маленьком американском городке, учится в местном колледже на отделении искусств и дизайна и собирается стать художником по тканям. Она талантлива, полна планов, впервые влюблена и счастлива. Но однажды в их городе появляется загадочная девушка по имени Женевьева. Ее прошлое покрыто завесой тайны, а сама Женевьева с первых же дней дает понять Кэти, что им никак не ужиться и кто-то должен уйти.
Дом становится тюрьмой без возможности смягчения приговора за примерное поведение.
16-летняя Кэти Риверз живет в маленьком американском городке, учится в местном колледже на отделении искусств и дизайна и собирается стать художником по тканям. Она талантлива, полна планов, впервые влюблена и счастлива. Но однажды в их городе появляется загадочная девушка по имени Женевьева. Ее прошлое покрыто завесой тайны, а сама Женевьева с первых же дней дает понять Кэти, что им никак не ужиться и кто-то должен уйти.
никто из нас не знает, на что способен на самом деле, пока не пройдет испытания.
16-летняя Кэти Риверз живет в маленьком американском городке, учится в местном колледже на отделении искусств и дизайна и собирается стать художником по тканям. Она талантлива, полна планов, впервые влюблена и счастлива. Но однажды в их городе появляется загадочная девушка по имени Женевьева. Ее прошлое покрыто завесой тайны, а сама Женевьева с первых же дней дает понять Кэти, что им никак не ужиться и кто-то должен уйти.
Большинству парней приходится выдавливать из себя даже ничтожнейший комплимент, а Мерлин мог заставить предложение звучать, как целый сонет.
16-летняя Кэти Риверз живет в маленьком американском городке, учится в местном колледже на отделении искусств и дизайна и собирается стать художником по тканям. Она талантлива, полна планов, впервые влюблена и счастлива. Но однажды в их городе появляется загадочная девушка по имени Женевьева. Ее прошлое покрыто завесой тайны, а сама Женевьева с первых же дней дает понять Кэти, что им никак не ужиться и кто-то должен уйти.
— Лучше не полагаться ни на кого другого, — добавила она. — Тогда тебя никто не обидит.
16-летняя Кэти Риверз живет в маленьком американском городке, учится в местном колледже на отделении искусств и дизайна и собирается стать художником по тканям. Она талантлива, полна планов, впервые влюблена и счастлива. Но однажды в их городе появляется загадочная девушка по имени Женевьева. Ее прошлое покрыто завесой тайны, а сама Женевьева с первых же дней дает понять Кэти, что им никак не ужиться и кто-то должен уйти.
мы надеваем разные маски для окружающего мира и никогда не показываем своего настоящего лица
16-летняя Кэти Риверз живет в маленьком американском городке, учится в местном колледже на отделении искусств и дизайна и собирается стать художником по тканям. Она талантлива, полна планов, впервые влюблена и счастлива. Но однажды в их городе появляется загадочная девушка по имени Женевьева. Ее прошлое покрыто завесой тайны, а сама Женевьева с первых же дней дает понять Кэти, что им никак не ужиться и кто-то должен уйти.
Ты всегда будешь встречать людей, с которыми будешь не совпадать взглядами, ладить со всеми невозможно.
16-летняя Кэти Риверз живет в маленьком американском городке, учится в местном колледже на отделении искусств и дизайна и собирается стать художником по тканям. Она талантлива, полна планов, впервые влюблена и счастлива. Но однажды в их городе появляется загадочная девушка по имени Женевьева. Ее прошлое покрыто завесой тайны, а сама Женевьева с первых же дней дает понять Кэти, что им никак не ужиться и кто-то должен уйти.
Ты не можешь держать в клетке тех, кого любишь.
16-летняя Кэти Риверз живет в маленьком американском городке, учится в местном колледже на отделении искусств и дизайна и собирается стать художником по тканям. Она талантлива, полна планов, впервые влюблена и счастлива. Но однажды в их городе появляется загадочная девушка по имени Женевьева. Ее прошлое покрыто завесой тайны, а сама Женевьева с первых же дней дает понять Кэти, что им никак не ужиться и кто-то должен уйти.
Образы так сильны, что ты видишь их, даже когда сам того не желаешь.
16-летняя Кэти Риверз живет в маленьком американском городке, учится в местном колледже на отделении искусств и дизайна и собирается стать художником по тканям. Она талантлива, полна планов, впервые влюблена и счастлива. Но однажды в их городе появляется загадочная девушка по имени Женевьева. Ее прошлое покрыто завесой тайны, а сама Женевьева с первых же дней дает понять Кэти, что им никак не ужиться и кто-то должен уйти.
Ты не можешь держать в клетке тех, кого любишь.
16-летняя Кэти Риверз живет в маленьком американском городке, учится в местном колледже на отделении искусств и дизайна и собирается стать художником по тканям. Она талантлива, полна планов, впервые влюблена и счастлива. Но однажды в их городе появляется загадочная девушка по имени Женевьева. Ее прошлое покрыто завесой тайны, а сама Женевьева с первых же дней дает понять Кэти, что им никак не ужиться и кто-то должен уйти.
У нас есть разные маски, которые мы надеваем для других людей, потому что боимся, что если они увидят реального человека изнутри, то мы им не понравимся.
16-летняя Кэти Риверз живет в маленьком американском городке, учится в местном колледже на отделении искусств и дизайна и собирается стать художником по тканям. Она талантлива, полна планов, впервые влюблена и счастлива. Но однажды в их городе появляется загадочная девушка по имени Женевьева. Ее прошлое покрыто завесой тайны, а сама Женевьева с первых же дней дает понять Кэти, что им никак не ужиться и кто-то должен уйти.
Лучше не полагаться ни на кого другого, тогда тебя никто не обидит.
16-летняя Кэти Риверз живет в маленьком американском городке, учится в местном колледже на отделении искусств и дизайна и собирается стать художником по тканям. Она талантлива, полна планов, впервые влюблена и счастлива. Но однажды в их городе появляется загадочная девушка по имени Женевьева. Ее прошлое покрыто завесой тайны, а сама Женевьева с первых же дней дает понять Кэти, что им никак не ужиться и кто-то должен уйти.
Я думаю, что если ты излишне мнительна и веришь, что тебя прокляли, тогда несчастье может произойти просто потому, что ты его сама себе предсказала.
16-летняя Кэти Риверз живет в маленьком американском городке, учится в местном колледже на отделении искусств и дизайна и собирается стать художником по тканям. Она талантлива, полна планов, впервые влюблена и счастлива. Но однажды в их городе появляется загадочная девушка по имени Женевьева. Ее прошлое покрыто завесой тайны, а сама Женевьева с первых же дней дает понять Кэти, что им никак не ужиться и кто-то должен уйти.
Существует разница между влиянием и глупым копированием.
16-летняя Кэти Риверз живет в маленьком американском городке, учится в местном колледже на отделении искусств и дизайна и собирается стать художником по тканям. Она талантлива, полна планов, впервые влюблена и счастлива. Но однажды в их городе появляется загадочная девушка по имени Женевьева. Ее прошлое покрыто завесой тайны, а сама Женевьева с первых же дней дает понять Кэти, что им никак не ужиться и кто-то должен уйти.