Благоразумие - главная составляющая доблести.
Работа - проклятье пьющего человека.
До восемнадцати лет я истово верил, что Святая Троица состоит из Роберта Хайнлайна. Джона Кристофера и Джона Уиндема.
– Черт с ними, с часами, – сказал он. – Я знаю, что такое время. Знаю, сколько его.
– Ну и сколько сейчас?
– Тридцать минут спустя сейчас.
— Мой отец говорил, что лангольеры — маленькие существа, которые живут в шкафах, прячутся в темных углах и под кроватями. <...> Он говорил, что они волосатые, зубастые и со множеством шустрых маленьких ножек. Таких шустрых, что они без труда догоняют плохих мальчиков и девочек, как бы быстро те ни неслись прочь. <...> Мой отец говорил, что лангольеров тысячи. И никак не меньше, потому что миллионы плохих мальчиков и девочек носятся по миру. Так он всегда говорил. Мой отец не видел ни одного ребенка, который бежал. Они всегда носились. Я думаю, ему нравилось это слово, потому что оно подразумевало отсутствие цели, направления, указывало на непродуктивную трату энергии. А лангольеры... они бегали. У них была цель. Собственно, само их существование определялось этой целью. <...> Когда мой отец говорил, что кто-то плохой,.. он имел в виду лень. Ленивый человек не мог быть частью ОБЩЕГО ЗАМЫСЛА. Ни в коем разе. В моем доме ты или участвовал в ОБЩЕМ ЗАМЫСЛЕ, или УВИЛИВАЛ ОТ РАБОТЫ. Хуже этого просто ничего не могло быть. Убийство считалось мелким грехом в сравнении с УВИЛИВАНИЕМ ОТ РАБОТЫ. Если ты не часть ОБЩЕГО ЗАМЫСЛА, говорил он, лангольеры обязательно придут и разберутся с тобой. Как-нибудь ночью ты будешь лежать в кровати, услышишь их приближение... их похрустывающие, чавкающие шаги... и даже если ты попытаешься унестись от них, они тебя догонят. Благодаря шустрым маленьким...
Как хорошо, когда вокруг тебя люди и можно ощущать их успокаивающее присутствие.
Он вспомнил слова одного пилота: "Нам платят по сто тысяч долларов в год, а то и больше, лишь по одной причине. Они знают, что на всю карьеру пилота приходится тридцать или сорок секунд, когда он действительно может что-то изменить. Нам платят за то, что мы не застынем столбом, когда придёт черёд этих секунд".
Основная работа пилота заканчивается через тридцать — тридцать пять минут после взлета. Птичка в воздухе, район интенсивного воздушного движения позади, датчик, предупреждающий об опасном сближении с другими самолетами пикает каждые девяносто секунд, компьютер инерциальной навигационной системы запрограммирован и указывает автопилоту, что надо делать. С точки зрения пилотов, как первого, так и второго, самое время выпить кофе.
Каро продолжала, будто не слыша меня:
- Ты милый, Марк. В том-то вся беда. Меня привлекают подонки.
- Я могу стать подонком.
- С каких это пор? – хмыкнула Каро.
- С сегодняшнего утра. Я прошел мимо нищего и не подал ему.
- Да, только наверняка ты ему улыбнулся.
Я пожал плечами.
- Воспитание не пропьешь.
Не можешь смириться, да? Ты все присваиваешь: книги, песни, пытаешься присвоить людей. Ты все хочешь присвоить.
Терпеть не могу доморощенных философов, которые утверждают, что время — лучший лекарь. Время — хороший анестезиолог. Годы притупляют боль, но рана-то остается.
Осторожно! — предупредил я. — Я вооружен обширным словарным запасом.
Судьба, как известно, помогает дуракам, влюблённым и влюблённым дуракам.
— Это ее дух. Она не знает, что умерла, и бродит внизу.
— Чушь собачья. У женщин нет души, так что никто там не бродит.
- как думаешь, сможем мы быть так же счастливы? - ни хрена у нас не выйдет.
Зачем современному мужчине тестостерон? Ему проще сидеть дома и нервничать.
- Значит, ты меня любишь?
- Не буду врать. Я не уверена, что вообще кого-то люблю. Впрочем, из всех, кого я знаю, ты мне наименее противен.
— Видишь ли, жизнь — всегда выбор. Вероятность выигрыша есть везде, разве что большинство людей запирают себя в жесткую рутину, ипотеку, призовые купоны и даже не смотрят вперед. А я вижу возможности во всем: в материальных объектах, воспоминаниях, прозрачном воздухе. Это одновременно и благословение, и проклятие.
Серж начал снимать штаны прямо на водительском сиденье.
— Что ты затеял?
— Переодеваюсь к похоронам.
— Но нас не приглашали.
— Правило номер один: каждый радуется, когда ему выражают уважение.
У него была такая странная черта — он охотно разговаривал сам с собой, с животными и растениями и со всем, что попадалось ему на глаза. Он считал это естественным — если ты не один, почему не поговорить.
(об отце)
Жизнь иногда бывает такой странной. Как будто с другими людьми человек абсолютно не может быть таким, какой он есть, как будто это помешает другим, а человек не должен нарушать душевный покой других.
Она не могла понять, как люди могут быть врагами, когда они знают, что умрут, перестанут быть, потеряют свой образ. И что пользы будет в том, что они были врагами, не разговаривали друг с другом, а если разговаривали, то говорили обидные слова?
...никакие методы в мире не вылечат человеческую душу, это может произойти только через встречу, связь и контакт.
Самое лучшее, когда вокруг полно людей, а человек при этом может оставаться самим собой.
«Когда ты повстречаешь человека, которого сможешь представить сидящим напротив тебя за кухонным столом всю оставшуюся жизнь, тогда стоит подумать».
(мать)