Люди должны знать, сколь хорошо я ими правлю. А как они смогут узнать это, если мы им не расскажем?
Когда религия и политика идут в одной упряжке, те, кто ею правит, верят в то, что никто не может стать на их пути. Их скачка становится все более безрассудной: быстрее, быстрее и быстрее! Они отбрасывают все мысли о возможных препятствиях и забывают о том, что человек, ослепленный скоростью, видит обрыв лишь тогда, когда уже поздно что-либо сделать.
Скажите мне, что вы презираете, и я скажу вам, кто вы.
Самыми постоянными законами Вселенной остаются случай и ошибка.
Не записывай человека в покойники, пока сам не увидел труп. И помни, что даже тогда можно ошибиться.
Страх убивает разум. Страх - это малая смерть, несущая забвение. Я смотрю в лицо моему страху, я дам ему овладеть мною и пройти сквозь меня. И когда он пройдет сквозь меня, я обернусь и посмотрю на тропу страха. Там, где прошел страх, не останется ничего. Там, где прошел страх, останусь только я.
…людям нужны трудные времена, тяготы и угнетение, чтобы развивались их душевные силы.
Вождь – это тот, кто отличает толпу от собрания людей.
Милосердие – это химера. Оно смолкает, когда желудок урчит от голода, когда горло вопиет от жажды.
Мир держится на четырех столпах. Это – познания мудрых, справедливость сильных, молитвы праведных и доблесть храбрых.
Просто поразительно, как много людей не верят в то, что могут учиться и научиться, и насколько больше людей считают, что учиться очень трудно.
«Глубоко в сознании людей укоренилась поистине извращённая потребность в разумно
устроенной, логичной и упорядоченной Вселенной. Но дело в том, что реальная Вселенная всегда, пусть на один шаг опережает логику».
Самоконтроль в сочетании с коварством – что может быть ужаснее.
Понятие прогресса служит нам защитным механизмом, укрывающим нас от ужасов грядущего.
Ведь именно вождь делает толпу – народом. Вернее, в том числе и вождь. Он поддерживает уровень индивидуальности: если личностей мало, народ становится толпой.
«Слишком долгое ожидание может стать пагубным, так как постепенно ослабевает ощущение цели».
Начало есть время, когда следует позаботиться о том, чтобы всё было отмерено и уравновешено.
…необходимо стремиться к постоянству изменчивости внутри себя.
Настоящий человек всегда одинок
Бывали такие ночи, что глаз не сомкнешь, – за налетом налет. К утру небо, как кровью, окрашивалось заревом пожаров.
Мама вынула из нижнего ящика балетные туфельки, осторожно потрогала их тупые носы.
И вот уже чудится маме, что, дохнув ей в лицо торжественным холодом, раздвинулся бархатный занавес: на сцене девочка-балерина. Тоненькая, легкая, она кружится в луче света, словно белый мотылек. Слышите, как играет музыка?…
– Татьяна Андреевна, вы слышите?
Мама вздрогнула и очнулась.
– Слышите? – кричала ей с порога соседка. – По радио объявили: на нас напали фашисты. Война!
– Ларочка! – только и могла выговорить мама, роняя балетные туфельки на пол.
А поезд уже далеко-далеко.
И на всех окнах опустились синие шторы, чтобы вечерние огни не выдали Ленинград самолетам врага.
Но стояло лето – время северных белых ночей, когда и без огней виден самолету уснувший город. И белыми ночами ленинградцев стал будить настойчивый голос диктора:
«Граждане! Воздушная тревога! Воздушная тревога!»
Лара сняла со стены гитару – подарок матери. По привычке тронула струну. Струна ответила ей, запела. Только голос струны был прежним, вчерашним. А больше ничего не осталось от вчерашнего дня. Был у бабушки сын, был у бабушки дом родной – ни сына, ни дома нет.
Когда бы Финн и его люди ни попадали в трудное и опасное положение, они обычно поднимали дикий крик, почти рев, который разносился по всему Эрину. Тогда всем жителям страны становилось ясно, что их защитники попали в смертельную опасность. Поэтому крик поднимали только в случае крайней необходимости.
– Я так и подумала, что ты сын короля, поэтому и приходила к тебе в собственном обличье, чтобы узнать, согласен ли ты взять меня в жены.
– Я не знаю, что тебе и ответить, – смутился королевич.
– А теперь ты женишься на королеве Одинокого острова, и мой ребенок будет вашим внуком, – заявила королева острова Таббер-Тинтай.