Серия «Наталья Владимировна Нестерова. Рассказы»
В раздевалку средней группы Ольга вбежала в семь десять. Так и есть. Притулилась одинокая фигурка на скамеечке. Даже куртка зимняя надета и ботиночки. Осталось шапку натянуть и шарф повязать. Но ребенок чужой.
Все началось с письма в редакцию. Нет, до этого еще были разговоры, в которых я активно разоблачала байки про якобы процветающие в наших больницах амурные утехи пациентов. Приходит кто-нибудь из коллег и с квадратными глазами рассказывает, что его родственник лежал со сломанной ключицей в травматологии и нагляделся там! Как к ночи дело, так больные по темным углам загипсованными телами переплетаются.
Гога, Георгий Петрович Самодуров, и Сеня, Семен Владимирович Кашин, дружили с институтских времен. Они были успешны, им исполнилось по шестьдесят восемь лет. Сеня сделал политическую карьеру и часто мелькал на экране телевизора. Гога в бизнесе достиг потолка, пробил потолок и витал в облаках финансового небожительства.
Я — та самая злодейка, смазливая длинноногая секретарша, которая увела шефа от его верной и стареющей жены.
Дима относился к категории мужчин, про которых говорят: «Скорее съест паспорт на пороге ЗАГСа, чем женится».
Юля уснула в метро. Это ладно, с кем не бывает. Но каково было пробуждение! В объятиях постороннего мужчины!
Почему современные мужчины не защищают честь дамы на шпагах или пистолетах? Потому что современные женщины оберегают избранников от ситуаций, требующих дуэльных доблестей. Мы их пилим, зудим, капризничаем, но они столько работают, что все средневековые доблести давно превратились в честолюбивые карьерные стремления!
«Секир-башка! Голову тебе оторву!» — обозначал мой жест: кулак на кулак и вращательные движения.
— Но я тебя предупреждал! — беззвучно, одними губами артикулировал муж.
Мы обменивались с ним «любезностями» за спиной у гостей, которые минуту назад пожаловали в наш дом. Но все по порядку.
В подмосковный санаторий меня привезли друзья. Положили на кровать, чмокнули в лобик — отдыхай, восстанавливайся.
Дом был старый, и лифт в нем — допотопный. Прямоугольная шахта лифта располагалась в колодце серпантина лестничных пролетов. В отличие от современных, скрытых в теле здания, она смотрелась стыдно нагой, как старушка в дореволюционном купальнике на пляже. Чтобы зайти в лифт, надо было нажать на ручку железной двери на этаже, затем распахнуть створки-ставни собственно дверей лифта, проследить, чтобы сверху на них опустилась горизонтальная перекладинка, и только затем нажимать на кнопку. Когда...
Замечательная писательница Айрис Мердок устами одного из своих героев говорит, что культурный человек может испытывать глубокое унижение, находясь среди иностранцев и не владея их языком. Это чистая правда.
Ирина прямо с порога спросила меня:
— Света! Как ты могла? — А ты сама? Не строй из себя! Не святая! Кто у меня парня увел?
Но Ирина, оказывается, ничего не помнила! Смотрела на меня, как на взбесившуюся собаку. Ну, вроде той, что вчера хвостом крутила и руки лизала, а сегодня: пена изо рта и кусает всех подряд. Да, я показала ей клыки, потому что провалами памяти не страдаю и обид не забываю.
Массаж лица и шеи длится сорок минут. Через двадцать я уже знала историю девушки Кати, продавца из соседнего продуктового магазина.
По дороге домой я почему-то не провалилась в канализационный люк, не попала под машину, не была ограблена. Хотя находилась в невменяемом состоянии ужаса и унижения. Меня считают воровкой!
Говорят, незаменимых людей нет. Очень сомневаюсь! Кто мне мужа заменит? Уж не говоря о бесценности наших детей! И в производственной сфере встречаются работники, которые за пятерых трудятся. Например, Валя Кравцова — диспетчер нашего частного автопредприятия.
Оля любила мужа глубоко, прочно, навсегда. Но к ее гордости за мужа примешивалось самодовольство собственницы.
Алла мысленно чертыхалась: это был самый нудный тип ухажера. Селиверстов Константин Петрович, очевидно, полагал, что главные качества женского характера — это материнская отзывчивость, вселенская жалость и гипертрофированная чуткость. Если девушке три часа плакаться, как ты одинок, не понят и не оценен, то она расчувствуется, раскроет объятия, прижмет тебя к пылающей груди… Ага, как же! Еще и пуговицы на блузке сама расстегнет.
Откровенные исповеди и задушевные беседы в поезде любят те, кому редко приходится ездить. Для меня лучшие попутчики — непьющие глухонемые.
Психоаналитика мне рекомендовали знакомые. Аттестовали его как молодого, талантливого и перспективного.
Звучит как логопедическая скороговорка для ребенка, не выговаривающего шипящие звуки: «Жанна жалуется на жизнь». Однако ничего не поделаешь, мою подругу зовут Жанна, и она всегда любила плакаться.
— Потому что по твоей милости я превратилась в гадюку! Потому что ты брал деньги с Джотто! Потому что из-за тебя я несколько столетий черт знает где прозябала!
— Ничего не понимаю! Какая гадюка, какой Джотто? Ты сошла с ума?
— Если бы! Я знаю один сумасшедший дом, там отличная компания подобралась. Но меня, боюсь, не примут.
Ученик шестого класса Вася Клёнов получил за диктант по русскому «двойку». Классный руководитель красными чернилами написала в дневнике: «Обращаю внимание родителей! Оценки Васи по русскому языку в четверти: 3, 2, 3, 2, 2. Необходимо принять меры!» Какие меры последуют, ясно. «Компьютер не включай, к телевизору не подходи, на улице не гуляй — пока не подтянешь русский». А он не подтягивается! То ли дело математика. Точный и интересный предмет, с русским, у которого на одно правило двадцать...
Сергей Фролов, инженер звукозаписи, сотрудник популярной радиостанции, двадцати восьми лет, неженатый, обладатель приятной наружности и спортивной фигуры, любитель дорогой одежды и красивых девушек, проснулся в понедельник около двенадцати дня. У Сергея был выходной.
У Любы и Никиты, брата и сестры, восьмилетняя разница в возрасте. Ей четырнадцать, ему соответственно двадцать два. Он учится в институте, она — в восьмом классе. Отношения у них товарно-денежные.