Серия «Она моя»

— Чего ты от меня хочешь? Зачем вернулся?! Пусти! — Ты была права тогда, я не умею любить, Майя. Только разрушать. — Ты давно все разрушил, Арс. Я вычеркнула тебя из своей жизни. Навсегда. Поэтому уезжай. Уезжай, пожалуйста, и не появляйся здесь больше. Слышишь? Никогда! — Не надейся. Так легко, я тебя больше не отпущу, моя девочка. Я здесь надолго, и тебе придется смириться. *** Мы расстались четыре года назад. Он спорил на меня, предал меня. Разрушил нас этим. А я, я добила....

— Я никуда тебя не отпущу, Еся. Лучше убью здесь и сейчас. Ты моя. Нравится тебе это или нет. — Он смотрит в упор. В глазах ярость, она сгущается надо мной черной тучей. — Еще раз я увижу тебя хоть с кем-то… — Ты чуть не убил его. — Я же предупреждал. Только моя. — Ты ненормальный, Панкратов. Чертов псих. Убери от меня руки. Не смей ко мне прикасаться. Мне осточертели твои выходки. Я не твоя собственность. Почему ты ведешь себя так, словно тебе это позволено? — А мне и позволено. Мне все...

— Отвали, замухрышка.  — Я пожалуюсь директору!  — Мне, в общем-то, фиолетово, но, если осмелишься… Я. Тебя. Уничтожу.  — Ну и что ты мне сделаешь? Запугаешь до икоты?  — Смелая, значит? Хорошо. Посмотрим, надолго ли тебя хватит. *** Арсений Мейхер — сын олигарха. Дерзкий, беспринципный, не знающий слова «нет». Новенький, превративший элитную гимназию в филиал ада, где сильные унижают слабых. Майя Панкратова — борец за справедливость. Яркая, добрая, готовая всегда прийти на помощь. Она...

— Такими темпами девочка брата может стать твоей. — Я бы сказал, уже стала. Просто пока об этом не знает, — снова бросаю взгляд на Ольку. Первая любовь, чтоб ее. Ну вот зачем она вернулась? Лучше б сидела, где она там была? Не важно. Лучше бы не возвращалась. Потому что сейчас мне не семнадцать и, намотав сопли на кулак, я ее не отпущу. *** Оля вернулась в родной город спустя два года. Здесь ей разбили сердце, унизили. Здесь ее любимый мужчина женился на другой. Кирилл был помешан на ней...

- Ты правда верила, что можешь спрятаться? Я же сказал, что из-под земли достану. Вот этими самыми руками. – Не трогай меня, Андрей. Слышишь? Уходи. Просто уходи. Я не отдам ее… Ни за что. – Разве я тебя спрашивал… Любимая? На секунду мне чудится, что его взгляд стал мягче. – Где моя дочь? Я ее забираю. – Ты не посмеешь… – О-о-о, я посмею. Даже не сомневайся.

— Глебыч, Ростовецкая слишком борзая стала. Не кажется? — спрашивает Герман. Мы как два осла пялимся Алиске вслед. — Надо проучить, — киваю. — Месяц — и будет бегать за мной, как собачонка, с влюбленными глазами. В этот раз она меня реально выбесила. — Ростовецкая, кроме преподов, чтоб исправить пятерку на пятерку с плюсом, ни за кем не бегает, чувак. — Спорим? — протягиваю ладонь. — Ставлю свой байк. Теперь это, блин, дело принципа. Глеб Стеклов — зарвавшийся мажор без каких-либо...

Он враг, который станет для нее целым миром. Она его запрет, который постоянно хочется нарушить. — Совсем долбанутая? Жить надоело? — Ты меня чуть не сбил. Я… Я сообщу в ректорат. — Повтори? Куда ты пожалуешься? — продолжает веселиться с гадкой улыбкой на губах, а толпа его поддерживает. — Откроешь рот, и вылетишь отсюда, как пробка. Поняла, убогая? На, — сует мне деньги, — шмотки себе хоть нормальные купишь, — смеется и смотрит на меня, как на грязь. — Мне не нужны твои деньги. — Вау, да...