Анна

– Учитель меня убьёт, – отстранённо обронил он, внимательно следя за манипуляциями девушки. – Вот узнает и точно убьёт.
– Не переживай, – хмыкнула она. – Если что, я скажу, что это я тебя сманила и испортила твою безупречную репутацию.
– Ну, конечно. А убьёт он всё равно меня.
– Трусишь? – хитро прищурилась она, покосившись снизу вверх, однако Бриер только сморщился.
– Нет. Вернее, трушу, но не за себя.

«Боже...–невольно рассмеялась Айра.– А меня-то Дакрал зачем здесь запер?Кеолу–понятно:она не станет сдерживать силу и действительно может кого-то поранить.А меня за что?»
–Ну,–с умным видом начал Дир.–Во-первых,девушкам тут не место.Во-вторых,это будет нечестно,потому что виары побоятся тебя задеть,а значит,такого веселья уже не получится.В-третьих,чтобы Кеола ничего не заподозрила.Наконец,в-четвёртых,он очень не хотел,чтобы тебя кто-нибудь зацепил:у нас когти-то острые,а у тебя шкура мягкая,нежная,бархатная...и ранить её–кощунство...
«Это Дакрал так сказал?!»–ошеломлённо замерла волчица
–Он.Нравишься ты ему.Не знаю,чем,но нравишься.Тар ещё никого так не защищал,как тебя.И мириться с псами тоже ни за что не стал бы.Однако ты попросила,и всё изменилось.Забавно,да?Интересно,чем ты его покорила?
«Наверное,Иголочкой...и Кером,которые однажды едва не порвал его на лоскуты»
–Может быть,–улыбнулся Дир.–А может,ещё и потому,что ты–единственная,кто не поддаётся его чарам

«Кеоле ведь ничего не докажешь. Она привыкла, что к ней относятся по-особому. С детства была такая. А стая ради неё готова на всё. Поэтому противопоставлять себя молодой волчице... хоть она и моя сестра... мне кажется это неразумным».
Волчица замерла на середине движения и потрясённо прянула ушами.
«ЧТО?! – рыкнула с неподдельной яростью. – Ты даже не попробовал её приструнить?! Не велел стае прекратить ей во всём потакать?! Неразумно, говоришь?! А ссориться с Дакралом – разумно?! А подчиняться той дурости, которую она от вас требует – разумно?! Разумно превращаться в безмолвного дурака, готового ради какой-то самки ломать то, что было выстроено с таким трудом?!!»
Он с досадой отвернулся.
«Ты не поймёшь».
«Ну, конечно! Куда мне понять! – гневно фыркнула Айра. – Я же не виар. Я – не она! Мне не понять, что ты просто напросто побоялся потерять свой авторитет!»

– Сердце не терпит лжи, – вдруг смутилась она. – Это – правда. И она означает, что не только у тебя бы не вышло, понимаешь?
– Но...
– Я много думала об этом, – очень тихо призналась Айра. – И пришла к выводу, что если бы дело было только в одном из нас, тебе бы не позволили... Сердце бы воспротивилось... и моё сердце тоже. А я уже тогда думала о тебе. Смотрела и думала, что, наверное, зря я боялась Инициации. И зря сбежала. Потому что ты никогда не причинил бы мне боли. Не сделал бы ничего плохого. И сумел бы поступить так, чтобы она не стала для меня кошмаром. Сердце просто чувствовало это. И я... я тоже это почувствовала.

– Будешь орать, придушу, – как можно равнодушнее сообщил Вэйр, когда пленник с надеждой покосился на дверь. – Попробуешь призвать Огонь, пущу на дно. Вздумаешь брыкаться, успокою вот этим самым шипом – у игольника, как оказалось, на колючках есть чудный яд, мгновенно парализующий мышцы. Если это произойдёт, ты утонешь и без моей помощи. Всё понял?
– Да, – мрачно сплюнул Грэй. – Что тебе надо?
– А ты не понял?
– Хочу от тебя услышать.
– Зачем сообщать очевидное? – пожал плечами Вэйр, и вода вокруг Асграйва сжалась ещё чуть-чуть, заставив его болезненно скривиться. – Ты жив только потому, что у меня есть к тебе пара вопросов. Ответишь – возможно, я передумаю насчёт тебя. Если нет – не обессудь: я не люблю неоплаченных долгов.

– Привет, – он с усмешкой встретил кислую мину Бриера и бесцеремонно плюхнулся на свободный стул. – Перекусываете? Добро... я бы тоже не отказался.
– На мою шею можешь не засматриваться, – мрачно отозвался юноша, и вамп понимающе хмыкнул.
– Да зачем она мне? Тут и получше есть.
– Обойдёшься, – погрозила вампу кулаком Айра, но на всякий случай придвинула к нему блюдо с горячими пирожками. – Держи. И парням дай перекусить: что-то они больно хмурые и невыспавшиеся.

– Дакрал, пожалуйста, не делай глупостей... – от внезапно воткнувшего взгляда, пылающего злобой и жаждой мести, Айра сильно вздрогнула и едва не отступила на шаг. Но испуг её был недолгим: неожиданно её глаза вспыхнули яркими сиреневыми искрами, а голос стал ровным, рокочущим и каким-то чужим. – Не делай этого, вамп. Не нужно поддаваться эмоциям. Ты – не простой сапожник и не башмачник, от слова которого ничего не зависит. За тобой стоят Кланы. И Старшие, и Младшие. И от твоего решения будет зависеть, сколько ещё жизней они потеряют в этой войне. У тебя нет права ТАК ошибаться. И нет права жить и поступать так, как поступает обычный человек. Ты ДОЛЖЕН видеть больше, чем они. ДОЛЖЕН понимать многое, чего не понимают остальные. ДОЛЖЕН быть сильнее. И ДОЛЖЕН уметь приминать такие решения, чтобы твой народ не погибал в крови и жажде мести, а жил и развивался. Пусть даже назло врагам.

Маг снова вздрогнул.
–Ты...
– Да, – Айра со вздохом прижалась к его груди и облегчённо закрыла глаза. – Я не хочу, чтобы ты умирал. Не хочу тебя снова потерять. Не хочу, чтобы ты страдал. И не хочу, чтобы твоё сердце погибло. Не уходи никуда. Пожалуйста. Я люблю тебя любым: волком, коршуном, человеком... не оставляй меня больше, Викран дер Соллен... не бросай... ты слышишь? Не уходи от нас. Пожалуйста. Оказывается, это так больно.
И он наконец, поверил. В то, что всё понял правильно. В то, что не заснул. Не умер.

– Я тоже пришла сюда живой! – простонала Айра. – И хочу, чтобы он жил! Слышишь?! Хочу, чтобы он снова ЖИЛ! Я меняю его жизнь на свою! Ты не можешь мне отказать! А я отказываюсь, ясно?! Отказываюсь брать твоё Сердце!!! Мне ничего не нужно, если погибнет он!
Как ты можешь? – неслышно вздохнул заплутавший в листве ветер.
– Могу! Это моё право!
Для чего? – недовольно шевельнулась вдалеке проснувшаяся лава.
– Потому что я прощаю его!!
Зачем? – тоскливо прошептали реки.
– Затем, что он мне нужен!!! – в отчаянии вскрикнула Айра.

Теперь, пока жив этот маленький комочек, она будет жить тоже. Её не коснутся ни яд, ни проклятие, ни время. Её не посмеет поранить ни одно смертоносное заклятие. Не тронет ни зверь, ни птица, ни кровожадная никса. Её не коснутся болезни. Не тронет со временем старость. Она будет молодой и полной сил ровно тысячу лет. Пока, наконец, не наступит черёд кого-то другого хранить этот бесценный дар, доставшийся ей совершенно случайно.
Она не умрёт больше, как он когда-то боялся. Она останется такой же прекрасной, как сейчас. Она сможет всё, что только захочет. Ей подчинится любая стихия. Ей станут покорны моря и океаны, вулканы и лавы, грозы и ураганы, солнце и ветер, дожди и лесные твари. Всё живое отныне будет чуять в ней нечто волшебное. Нечто странное, притягательное и неприкосновенное. Мир непременно узнает её, как только она почтит его своим присутствием, и сбережёт любой ценой своё новое Сердце.