– Аслан! Аслан! Неужели я первая пошутила? Неужели про это будут всегда рассказывать?
– Маленький друг, – отвечал ей лев, – не слова твои, ты сама – первая шутка.
И все опять засмеялись, и галка не обиделась и смеялась со всеми так заливисто.
– Смейтесь, это большое благо. Теперь, когда вы обрели и мысль, и слово, вам не надо всегда хранить серьезность. Шутка, как и справедливость, рождается вместе с речью.
Ведь чем наряднее вы оденетесь, тем заметнее будет, если вы вывалитесь из кэба и упадете в воду.
– Тебе не понять государственных интересов. Запомни: то, что нельзя тебе, можно мне, ибо я великая владычица и на моих плечах судьба страны. Наш удел высок, мы одиноки.
– Что ж, я пойду, только сперва скажу. Раньше я в сказки не верил, теперь верю. Так вот, в сказках злые чародеи добром не кончают.
– Настоящая вещь отличается от своей тени, как жизнь – от сна.
«Я ведь искал Таш во все дни мои». – «Возлюбленный сын мой, – сказал мне Славный, – если б не ко мне ты стремился, то не искал бы так долго и верно. Каждый находит то, что ищет на самом деле».
«Владыка, правду ли говорила обезьяна, что ты и Таш – одно?» Лев зарычал так, что земля содрогнулась, но гневался он не на меня. «Это ложь. И не потому я принял твоё служение, что мы одно, а потому, что мы противоположны; я и она столь различны, что, если служение мерзко, оно не может быть мне, а если служение не мерзко – не может быть ей. Итак, если кто-то клянётся именем Таш и держит клятву правды ради, мной он клянётся не ведая, и я вознагражу его. Если же кто совершит злое во имя моё, пусть и говорит он: «Аслан», – Таш он служит, и Таш примет его служение».
– Сударь, я не знаю, друг вы мне или враг, но и то и другое – честь для меня. Разве не сказал поэт, что доблестный друг – величайший дар, а доблестный враг – дар не меньший?
– Итак, – сказал Питер, – ночь пала на Нарнию. Люси, ты плачешь? Когда мы все здесь и Аслан ведёт нас?
– Не останавливай меня, Питер, – ответила Люси. – Аслан не стал бы. Я знаю, я уверена, тут нет ничего дурного – оплакивать Нарнию. Подумай обо всех, кто остался – мёртвый, замёрзший – там, за этой дверью.
– Я надеялась всей душой, – сказала Джил, – что она будет всегда. Наш мир не может. Я думала, Нарния может.
– Я видел её рождение, – промолвил лорд Дигори. – Не думал, что доживу и увижу её смерть.