- Если нет выбора, выбирай верить, что выбор есть, просто ты по дурости его не видишь; тем более, это и правда так.
Дразнили горожан, вещая звучными дикторскими голосами из телевизоров и приёмников, а то и просто распахнутых форточек, люков и печных труб: "Внимание, поднимается чёрный ветер, всем приготовиться к плановой трансформации, протрите очки, уберите режущие предметы и успокойте ваших собак. "
Сколько себя помню, не мог понять, зачем жить плохо, когда можно жить хорошо.
А, вот, например, специальные дома для войны...
- Дома для войны?!
- Да. Я тогда ужасно любил оружие, любимые игрушки - деревянный меч и водяной пистолет. Но при этом смотрел со взрослыми кино про войну, и мне очень не нравилось, что всё вокруг разрушается, и убивают безоружных людей, которым неинтересно, они не соглашались в это играть. Поэтому я придумал, что должен быть специальный дом, в котором всегда война. Кто хочет пострелять и мечом порубиться, идёт в этот дом и воюет. А когда надоест, уходит оттуда, и всё.
Разговоры, любовь моей жизни, нужны только чтобы занять делом ум, пока между собеседниками происходит то, с чем никакой ум не справится. Хуже нелинейности времени, точно тебе говорю.
Тони Куртейн, увлечённо рассуждавший о сходстве социальных сетей Другой Стороны с короткой эпохой Бесцеремонных Видений в начале Третьей Империи, когда у горожан вошло в моду намеренно сниться другим, включая незаинтересованных в тебе незнакомцев, и люди так осточертели друг другу, что чуть не дошло до гражданской войны.
Так теперь есть, и это очень красиво, - думает Стефан. - Наше старое хрупкое счастье, наша новая вечная боль. И хорошо, что вечная. Бывают такие раны, которым нельзя затягиваться, потому что только из них хреначит на наши глупые твёрдые тротуары и головы невыносимый, целительный, воскрешающий свет.
И вот прямо сейчас, пока им с городом так отлично вдвоём гуляется, что «счастье» - даже не состояние, а воздух, который можно просто вдыхать, чтобы заполнил тебя и город, вас обоих до самых краёв, можно позволить себе осознать потерю, как рану, прореху в пространстве, которую ничем не заполнить. И согласиться с этой прорехой, позволить ей быть - просто из уважения к правде. Так есть.
Что Стефан точно умеет, так это объяснить себе, почему любая потеря, на самом деле, приобретение, поражение - тщательно замаскированная победа, а «мне трындец» - это просто такая неочевидная форма «моя взяла». Не то чтобы он себе верил, но настроение от такой постановки вопроса сразу же поднимается, это факт.
Лучшее время суток - ранние синие сумерки, новорожденная, ещё прозрачная тьма. Лучшее время года - ранняя, ещё не наступившая, но уже твёрдо обещанная весна.