У меня с этим строго. Всё можно – пить, курить, под столом валяться, превращаться в любое чудовище, да хоть на люстре кататься и голым скакать. Но никакой эзотерической самодеятельности! В частности, пентаграмм.
Вроде, у самого жизнь сложилась – грех жаловаться, а всё-таки как же обидно, что нельзя захапать все интересные судьбы и прожить их по очереди, в полном сознании, в памяти, как дегустируют вина, когда пробуя очередное, помнишь вкус предыдущих и можешь сравнить.
...для регулярного мытья полов я всё-таки чересчур мистическое существо.
Зоран обнял Люси – просто так, потому что можно, и привыкнуть к этому факту гораздо труднее, чем ко всем остальным чудесам.
Просто в этой вашей реальности некоторые разговоры следует вести у реки, чтобы вода сразу уносила всё сказанное. А некоторые – только когда ты сам течёшь, как река.
Я, положа руку на сердце, так себе бюрократ. При всём уважении к хаосу, который поддерживается правилами и законами, я всё же адепт порядка. То есть, радости во всех присущих ей формах.
Как сказал один мудрый поэт – идти вперед, любить и делать дело, себя не оставляя на потом.
Если б этих тварей уже не убили, их бы деревенские сами… в чем-то в деревне нравы и проще. Шел, поскользнулся, сел попой на вилы… случайно. Раза три.
Так не бывает?
Еще как бывает! Вся деревня в свидетелях!
Люди не равны, но не равны они не кровью или цветом кожи. Люди не равны своими способностями и талантами, умами и душами. И арийская, и еврейская нация может породить мразь, а может – и героя.
Перед тяжким выбором между деньгами и мучительной смертью, Стеф закрыл глаза – и мужественно выбрал деньги.