Часто слышал из разных источников, что страх отравляет как яд. Собственно, сам так думал и говорил. Но был уверен, что это просто метафора, чтобы нагляднее объяснить.
— Да я тоже. Но оказалось, вообще не метафора.
- Все ясно с тобой, одной картошкой не обойдётся, -смеется Тони. - Сейчас сделаю тебе бутерброд. С чем хочешь?
- Со всем миром сразу! - мычу сквозь картошку.
- Значит, три бутерброда, - флегматично кивает Тони. - Или даже четыре.
- сто тысяч!
- Договорились. Шесть.
Мы – глагол, ответ на вопрос «что делает?» – а не «кто?» Сбылись, есть, идём и смеёмся, дышим, слушаем, смотрим, как реальность меняется, отразившись в наших глазах. Каждый наш шаг по этой земле невозможен, тем не менее, мы существуем – такова актуальная, сиюминутная, но и вечная правда про нас.
Самые сложные вещи становятся вполне постижимыми, если их объяснить через суп!
У меня с этим строго. Всё можно – пить, курить, под столом валяться, превращаться в любое чудовище, да хоть на люстре кататься и голым скакать. Но никакой эзотерической самодеятельности! В частности, пентаграмм.
Вроде, у самого жизнь сложилась – грех жаловаться, а всё-таки как же обидно, что нельзя захапать все интересные судьбы и прожить их по очереди, в полном сознании, в памяти, как дегустируют вина, когда пробуя очередное, помнишь вкус предыдущих и можешь сравнить.
...для регулярного мытья полов я всё-таки чересчур мистическое существо.
Зоран обнял Люси – просто так, потому что можно, и привыкнуть к этому факту гораздо труднее, чем ко всем остальным чудесам.
Просто в этой вашей реальности некоторые разговоры следует вести у реки, чтобы вода сразу уносила всё сказанное. А некоторые – только когда ты сам течёшь, как река.
Я, положа руку на сердце, так себе бюрократ. При всём уважении к хаосу, который поддерживается правилами и законами, я всё же адепт порядка. То есть, радости во всех присущих ей формах.