Он не сказал, что ему снова импонирует направление моих мыслей, но очень громко об этом промолчал.
– Давай внесу ясность, Γаpрет. Объясню подробно, чтобы ты не попытался перевернуть: нет – это не «да, но я кокетничаю», а «нет, без вариантов».
– Доброе утро, - буркнула я.
Очевидно, если «доброе» утро перерастет в столь же чудный день,то лучше мне спрятаться в комнате, накрыться с головой одеялом и не шевелиться. Целее останусь.
– Чужая личная жизнь веселее стихийной магии, я прав? По крайней мере, в чужих бедульках можно разобраться.
- Я тебя рассматривал во время дуэли! Издалека ты казалась выше… и худее.
Не боится же девушке с увесистым томиком в руках делать столь… чудесные комплименты. Если платье не проскальзывает в груди со свитом, то следует постройнеть до состояния высушенной мумии,извлеченной из вечной мерзлоты?
Как оказывается легко найти жизненный путь! Достаточно своевременно опозориться перед парoй десятков без пяти минут магистров-стихийников.
– Прекрасно! Дамы вперед! – естественно произнес преподаватель любимую фразу Мейза,когда тот точно знал, что мы на пару жутко осрамимся,и полагал, будто позориться вторым не так зазорно.
Поздравляю, вам достался цвет магистериума!
Мы с заспанными «цветиками» рассматривали друг друга с близкого расстояния и всем палисадником – прости божественный слепец, – осознавали, что в этом зале не повезло никому.
Весь вечер папа вычитывал мне мораль, что нельзя бить мальчиков и отбирать у них деньги, иначе недолго привыкнуть, а потом всю жизнь зарабатывать кулаками. Он был бы не против – любая работа лучше безделья, но мама нам обоим не даст спокойной жизни.
Боевые заклятия нам не давали даже в углубленном курсе, за который – не хочу хвалиться, но, безусловно, похвалюсь – я получила «превосходно».