Он больше не следил за тем, кто попадается под кулак, понимая только, что маг может уйти. А уходить ему никак нельзя.
…а потому в челюсть Алеману он врезал не только с удовлетворением, но и с удовольствием — и без малейших сожалений!
Получив вожделенный адрес, двое подчиненных понятливо исчезли с глаз злющего, как волк, капитана — пока не загрыз кого-нибудь.
Остальная следственная группа, такой возможности не имевшая, проводила счастливчиков завистливыми взглядами.
Во время второй выволочки Лейт не выдержал и прямо спросил, откуда столько внимания к этому делу, если из сейфа уважаемого господина Корвина ничего не пропало, а смерть рядовой горожанки никого особо не взволновала — но вразумительного ответа не получил и был послан. Работать.
Гостеприимство у меня и впрямь оказалось так себе: воспользовалась мужской неопытно… э… самоотверженностью, не высушила злосчастный свитер и даже не накормила голодного мужчину после трудового дня — пустой чай не в счет.
По лицу мастера было понятно, что без этой жути она отсюда не уйдет. По лицу Ошат-даро было ясно — оберет до последней монетки.
Капитан вздохнул. Однажды ему довелось стать свидетелем битвы — торговались гном и лепрекон. Кажется, здесь и сейчас назревало что-то, что затмит то событие по эпохальности…
Когда они попробовали задрать цену в третий раз, я сказала, что еще хоть слово и через месяц я решу, что эта квартира мне не подходит и буду переезжать еще раз. И обязательно воспользуюсь их услугами!
Всех денег не заработаешь, а здоровье важнее, — рассудили профессионалы и все закончили вчера.
Свою работу я любила. В основном потому, что любила артефакты. Злые языки поговаривали, что куда больше людей. В принципе, злые языки в кои-то веки были правы, и я даже не планировала с этим спорить — в конце концов, видели вы когда-нибудь артефакт, который лжет, ворует, сплетничает или просто раздражает своей невыносимой тупостью? Нет. А человека? Вот то-то же.
Пробуждение вышло тяжелым. Кто говорит — пить надо меньше, тот однозначно прав.
— Благодарю за содействие, — капитан бросил на сейф прощальный взгляд и кивнул хозяину дома. — Желаете ли вы, чтобы стража предоставила вам патрульного на ближайшие несколько дней, пока вы не позаботитесь о безопасности ваших ценностей?
Отрывать от сердца подчиненного Вольфгеру было жалко почти до скупых мужских слез, но присутствие Валлоу напоминало, что когда в дело вовлечены семьи уровня Корвинов, стража становилась не исполнительным органом власти, а сервисом всевозможных услуг.
– Вот, ари, извольте видеть, это то, что вам нужно, – расхаживая по пустым комнатам первого особняка, частил он. – Замечательный дом. А какой крепкий! Простоит еще не один десяток лет!
Дженкинс хлопнул ладонью по столбику лестницы, и тот угрожающе накренился.
– Не обращайте внимания, мы все поправим, – суетливо произнес агент, пытаясь вернуть балясину на место, а мы с Саймоном переглянулись. – Да-да, непременно поправим, ари. Это сущий пустяк. Не обращайте внимания, ари.