Чему бы грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
Еще на Земле мне одна добрая продавщица как-то выдала фразу, глядя на мои страдания над потрясающей тряпочкой, в которую меня можно было обмотать раза четыре: мол, извините, девушка, но на муравьев шить одежду еще не научились.
Каждый год я давала себе обещание купить теплое-претеплое пуховое пальто и теплые сапоги без каблуков, и каждый год наивный оптимизм и вера в то, что ну уж в следующем-то году таких морозов точно не будет, а в этом зима уже почти закончилась, побеждали.
Говорят, что пьянка удалась, если потом рассказать про нее стыдно, а вспомнить приятно. А что делать, если уже стыдно, а вспомнить ничего не получается?
А потом она заставила меня помогать готовить обед и предложила порезать какой-то овощ. Вот чуял я подвох, уж больно хитро она сверкала глазами и косилась на меня. Но такого… Такого я не ожидал. Это же не овощ, это оружие массового поражения. Невероятно! Я, кронпринц дроу, рыдал над овощем на кухне у какой-то малолетней смертной девчонки.
Даже в самом кошмарном сне мне не могло привидеться, что я добровольно, сама, выберу себе мужа, вот просто так, не по любви, а на суде, спасая чужую жизнь. Но и этого мало! Я умудрилась выбрать себе сразу двух мужей. Вдуматься только в смысл – два мужа. И оба – нелюди. Это уже даже не жесть. Это… это… тот пушистый зверь, который подкрадывается незаметно и производит фурор своим появлением. Что бы сказала на это мама? Про то, что скажет папа, когда узнает, я даже думать не хотела.
Дроу я обнаружила в компании дегустаторов настойки «Клюква на коньяке», которые уже так наклюкались, что говорили с запятыми через каждую букву, ведя при этом старый как мир диалог глубокомысленного содержания, типа: «А ты меня уважаешь?» Так что вовремя я явно не успела.
Все встреченные женщины, в отличие от поджарых сухощавых мужчин, были крупные, дородные, и очень красивые. Я на их фоне смотрелась бледной заморенной молью, у которой из шкафа забрали даже последние старые шерстяные носки - мелкая, худая, белокожая.
Все-таки мужчины – как дети, в любом возрасте. Интересно, вот этому экземпляру сколько лет? Или веков? А реакция что у него, что у шестнадцатилетнего парня одинаковая: стоит сказать, что не интересен, – и все, из кожи вон лезть будет, чтобы доказать, что он самый-самый и круче его только горы.
Кстати, Шер-то, оказывается, старый хрыч! Это ж надо – семьсот семьдесят семь лет… А выглядит как новенький.