Впрочем, возможно ли доказать что-то влюбленной курице, потерявшей голову от бурлящих в крови гормонов?
Он просто изверг, если понимает, как действует на меня, и идиот, если не понимает.
— Вы со всеми общаетесь в подобном тоне?
— Нет, обычно я более вспыльчив и раздражителен, но с вами стараюсь быть вежливым и сдержанным. Ненавижу женские истерики, а вы явно на грани.
— Сейчас прямо легче стало и так приятно, — покачав головой, сказала я. — Такие усилия, и все — для меня одной.
— Скорее для меня. Для моего душевного комфорта.
то, что радует тело, часто является отравой для души.
— Спите, Адам. Хватит уже тратить яд на одну меня, так у вас для других ничего не останется.
— Мне для клиентов ничего не жалко.
В общем, я благородно решил предоставить право выбора даме: захочет иметь что-то общее со мной — попробуем, а на нет — придумаю, как сделать, чтобы было да.
Слушай меня внимательно. Я всегда удивлялся людям, пытавшимся друг друга изменить, чтобы в отношениях стало комфортней. Считал их глупцами, как минимум, про максимум промолчу — пожалею твою тонкую душевную организацию. И вот, сам попал в ту же ловушку. Это, знаешь ли, оказалось очень соблазнительно, не устоять и начать лепить свой идеал из той, кто тебе ближе всех. Ничего сложного: там сломать, здесь отбить желание, непринужденно привить собственные привычки. Могло получиться здорово, или не получиться совсем.
Не стоит прощать тех, кто предал однажды.
...вы всегда должны помнить: махнув рукой однажды, можете уничтожить чью-то жизнь, и, возможно, не одну.
— Я могу попытаться шутить, — предложил, демонстрируя лучший свой оскал в знак подтверждения праведных намерений. — Говорят, черный юмор — мой конек.
— Не верь, люди бессовестно лгут. За те несколько дней, что мы знакомы, смеяться мне не хотелось ни разу.
— Это потому, что у тебя нет чувства юмора, — обиделся я.