— «В общем так. Опыт у женщин — словно минное поле из граблей, по которому ты ходишь с завязанными глазами. Сколько раз тебе прилетит одним и тем же черенком — никто не знает.
Я вообще не понимаю, зачем Силке сваха. Она сама вполне способна если не окрутить мужика, то скрутить точно.
«Ну у тебя и голосок», — Филя сам говорил заторможено. — «В округе медведи точно остались без потомства. А популяции зайцев был нанесен непоправимый урон».
Особо порадовали ордена. Брежнев умер бы от зависти — столько он на себя их навешал. Прямо шел и звенел. Во всех местах.
Найти бы того умельца, который сварил приворот, и познакомить бы его с клизмой. Литров на пятнадцать.
— Жалоба от соседей на то, что вы мучили собачку. А она выла и скулила!
— «Бедная животинка», — простонал сквозь смех Филька. — «И ты это… не пой больше. А то страшно подумать, за что примут в следующий раз невинные слушатели твой исключительно мелодичный голосок.
Я, слабо соображая, что несу на больную голову (да со мной и на здоровую это оказия часто случалась), гордо выкрикнула:
— Свободу Анжеле Девис! — и прикусила язык. Нельзя перебарщивать с агитационным движением.
Есть в жизни несколько непреложных законов. Если ты куда-то опаздываешь, то обязательно застрянешь в пробке, на туфлях сломается каблук и на колготках поедет стрелка. И второй: утро добрым не бывает. Особенно в морге.
А сердечко так сладко екнуло. На всякий случай наличие трусов проверила, а то вдруг выпрыгнула.
Помни, инициатива любит инициатора, причем исключительно извращенной любовью