Ветки нехотя разомкнулись, являя нам чей-то упитанный филей.
— Ваше Величество! — в очередной раз заорав, Ральф бросился вытаскивать монарха из зарослей.
— «Ничего себе, по заднему виду опознал», — потешаясь, сказал Филька. — «Я, конечно, ни на что не намекаю, но лизун он видимо еще тот».
Памперсы и валериана — вот что просто необходимо всем путешественникам по мирам.
Не бывает неисправимых детей, бывает мало звездюлей.
— Подловила, — он усмехнулся и стал хорош прямо словно бармен, который бесплатно угощает дорогими коктейлями.
— «В общем так. Опыт у женщин — словно минное поле из граблей, по которому ты ходишь с завязанными глазами. Сколько раз тебе прилетит одним и тем же черенком — никто не знает.
Я вообще не понимаю, зачем Силке сваха. Она сама вполне способна если не окрутить мужика, то скрутить точно.
«Ну у тебя и голосок», — Филя сам говорил заторможено. — «В округе медведи точно остались без потомства. А популяции зайцев был нанесен непоправимый урон».
Особо порадовали ордена. Брежнев умер бы от зависти — столько он на себя их навешал. Прямо шел и звенел. Во всех местах.
Найти бы того умельца, который сварил приворот, и познакомить бы его с клизмой. Литров на пятнадцать.
— Жалоба от соседей на то, что вы мучили собачку. А она выла и скулила!
— «Бедная животинка», — простонал сквозь смех Филька. — «И ты это… не пой больше. А то страшно подумать, за что примут в следующий раз невинные слушатели твой исключительно мелодичный голосок.