Если любишь, должен доверять. И если я хотя бы на миг допустила мысль, что Влад разболтал про нас кому-то из коллег… Получается, я ему не доверяю.
Ну и кто из нас тролль, Леся?
— Вы, конечно. То есть — ты, конечно. Я у тебя научилась. А до этого я была милой скромной девочкой. Это вы… ты меня плохому научил.
— Как это? — возмутилась я. — Я же умру от любопытства!
Он улыбнулся.
— От любопытства ещё никто не умирал.
— Я буду первой!
Теперь я поняла, зачем Чудинову понадобился собеседник. Кажется, он из породы людей, которые просто не умеют молчать. Нет у них органа, отвечающего за подобное. Они всё время должны говорить…
Разумовский действительно был сильно выпимши, а что у пьяного на кончике члена, то в трезвом виде ему и нафиг не надо.
Ты же живёшь по принципу детской песенки: жопа есть, а слова — нет!
Говорят, вода камень точит. Не знаю, как насчёт воды, но человек, три часа трущий одно и то же место, либо сам сдохнет, либо дырку на этом месте протрёт, либо добьётся того, чего ему надо. Я добилась. Ну, почти.
— Не помню, чтобы я говорил подобное.
Вот так всегда. Эх, мужики. Сначала ляпнут, а мы потом ночами не спим, не едим, переживаем. А они не помнят.
А я ради интереса попробовала его кофе…
Не знаю, как у него получилось сварить в кофемашине не кофе, а нечто, напоминающее рвотную микстуру, но я даже обрадовалась. Этот человек не идеален!
Господи, а давай он сегодня заболеет. Простуда, грипп, отравление, сломанная нога… Что угодно. Да-да, я знаю, я плохая девочка. С чего мне быть хорошей? Мне даже молоко за вредность не дают!