Врать родным нельзя, но и правду говорить – верный тупик.
Как сказала бы моя матушка, «глаз горит у парня, точно - или гений, или маньяк».
В соседней комнате что-то с шумом разбилось. Похоже хозяйка лишилась одного из стеклянных светильников. Меня тоже так и тянуло что-нибудь нечаянно уронить. В стену.
Сейчас я была испуганна и заворожена одновременно. Меня целовал еще один мужчина, и какой! Йи-хо, я опытная женщина! С другой стороны, это какой-то слишком нервирующий опыт.
Любопытство или заинтересованность зверя в самке я всегда чувствовал, как ленивое, покровительственное пожелание. Как в магазине, когда показывают на интересующий товар: "Берем это. Вроде ничего".
В должностной иерархии он был намного выше отца, занимался какими-то большими делами в высших сферах, изредка приезжал с проверками из столицы и был из тех серьезных деятелей, что спасают страну за завтраком, меняют судьбы граждан после обеда и совершают пару подвигов к ужину.
- Вы будете меня насиловать? – с ужасом предположила я.
- Зачем? – искренне изумился похититель.
Вот на некоторые вопросы необычайно трудно ответить. Не буду же я описывать всю пользу и удовольствие от насилия себя.
Пылающие вампиры, не видя ничего вокруг, обезумевшие от адской боли, носились по фойе, пока трансвестит с разбегу не врезался в окно и, выбив целиком стеклопакет, рухнул вниз, оставляя за собой дымный след, как подбитый самолёт времён Второй мировой. Громкое «чавк!», прилетевшее снизу, заявило о скором, но тяжёлом приземлении.
Варя выдохнула, опуская пистолет, и вместе с воздухом из её лёгких вырвался звук, диапазон которого колебался от «Слава богу!» до «Чтоб вас всех!».
Они же одинаковые, как двое из ларца, одинаковых с яйца.