Ашер, — еле слышно позвала я парня, — принеси попить.
Светлый приоткрыл один глаз и недовольно пробурчал:
— Вообще-то, ухаживать за мужем обязанность жены.
Не буду же я спорить с правым человеком? Просто уперлась спиной в стену, а ногами в женишка и подарила тому пару секунд незабываемого полета в сторону пола.
— И воды захвати, — скромно улыбнулась я, когда над краем кровати появилось, мягко говоря, доброе лицо Лауфмана.
— С кем связался? — вздохнул напарник, но поплелся из комнаты.
Вот Тьма, а я сплю с ним в одной постели! Интересно, а дурость передается через подушку?
— А теперь посмотри на автора сего опуса.
— Проклятый Уй? — демон махнул крылом над книгой. Надпись не поменялась. — Серьезно? Какой-то странный псевдоним. За что прокляли, конечно, ясно. Но вот имячко… а буковку он одну не потерял случаем?
— Я думаю, это благодарные темные его отловили и чик-чик ножницами сделали. Все же секреты, собака, раскрыл.
— Лауфман, я бы врезала по наглой светлой морде, но двигаться лень. Сам бодни лбом стену, будь умницей.
Я пощупала дно. Оно чуть ходило под пальцами. Следующие полчаса мы с Лауфманом с помощью вилки, ножа и упоминании матерей в нетрадиционном смысле активно ковыряли сундук.
Я его понимаю. Нет, не одобряю, но понимаю. Мирка она же баба красивая. И не пилит. И самогон наливает. И голова у нее явно не болит.
А у сапожника жена из разряда проще обежать, чем обнять. Да и скандальная она особа. Но все равно не одобряю.
Мама, прихватив его за то самое, с силой сжала и крутанула. А у нее хватка железная, между прочим. И рука тяжелая. Даже отец опасается ее гнева.
— Только одна жалоба, зятек, — мама многообещающе улыбнулась, — и максимум, что ты с ним сможешь сделать, это носить с собой в кармане. Понятно?
— Более чем, — заверил он тонким голосом.
— Ты очень похожа на отца, особенно когда злишься.
— Папа красавец, — я возмущенно подбоченилась.
— Ага, писанный, — сдавленно зафыркал демон. — При виде него все писаться начинают.
Куратор быстро вдолбил в нас аксиому: инициатива наказуема, не лезь вперед и больше проживешь.
Кассирша сунула билет и сдачу, наградив меня взглядом налогового агента, и захлопнула окошко. Из-под стола тут же была извлечена книга, судя по затертой обложке — любовный дамский роман, а за щеку отправлен леденец. И все — дама ушла в нирвану.