— Как-то не верится, — немного подумав, призналась я. — Может быть, вы просто растеряли все свои способности? И на старуху бывает проруха, а в вашем случае можно сформулировать так: и у министра случаются осечки. Возраст, усталость, нервы…
— Не переживайте, Оливия, я не собираюсь на вас нападать. Вазу можете поставить на место, вам она не понадобится.
— Ваза останется со мной, — заявила я. — Она создает связь с реальностью. Считаю, будет очень реально, если ваза разобьется о вашу голову, так что объясните мне, что происходит.
Девушка вспыхнула, быстро собрала вещи и убежала. Джоэль встал с кровати и принялся одеваться.
— Вообще она и на двоих была согласна. Шустрая, я таких люблю.
— Ты весь дворец любишь, но я к тебе посреди ночи пришел не для того, чтобы в этом удостовериться.
— Это скульптура посвящается всем женщинам, которые ждут возвращения мужей из плавания.
— Верно, — леди Ростби довольно кивнула. — Я уже говорила: скульптура довольно похабная, разве можно выставлять такое на всеобщее обозрение? Вы развращаете подрастающее поколение.
Взгляд моей компаньонки был направлен на Алазеля, и жар, с каким леди Ростби вещала, будто бы намекал на то, что исключительно придворный маг развратом и занимается. Алазель смутился, крякнул и сделал вид, что не понимает о чем речь, мы с ним словно бы по команде отвернулись к окну и промолчали.
— Оливия, ну что же ты не смотришь? — безостановочно дергала меня за руку Роза, а я напоминала себе о том, что за убийство подруги придется всю жизнь провести в темнице. А если учесть, что убийство в императорском дворце приравнивается к покушению на императора, моя жизнь обещает быть очень короткой. Зато голова не будет болеть.
Она с Александром в белом мундире, расшитом золотом, смотрелись красивой парой. Не той, где две половинки похожи, как два птенца из одного гнезда. А парой, чье несходство идеально дополняет друг друга.
Пьетро, посмотри вниз. Видишь, сколько там людей болело за вас? Посмотри и помни, ты попал в десятку, опередив всех тех, кто внизу. Ты победил сотню, а уступил лишь девяти. Причем каким девяти! Тебе есть чем гордиться.
Я вдруг подумала о своих кузинах: каково им было расти рядом со мной, обладающей способностями, которых они были полностью лишены? Может, им иногда было со мной также неуютно, как мне рядом с даргами?
Почему мир так несправедлив? Вот как можно быть таким красавцем? У него и так столько преимуществ, а еще и по внешности я рядом с ним как воробей против павлина.
— Ты уверена?
— В чем?
— В том, что никто у вас не пытается влиять на ваше сознание?
— Разумеется, уверена! У нас тоже есть менталисты, но их мало.
— Я говорю не о менталистах. А как же ваши жрецы? Ваши учителя, журналисты, актеры? Они ведь тоже формируют ваши мысли.