Драконов уже вовсю пытался нащупать Лелину грудь, как будто не видел, что его поиски тщетны.
С прической зверский бобик и на огромных каблуках я возвышалась над ящером, как грузовой корабль над мелкой рыбацкой шхуной.
До сих пор в памяти были живы воспоминания, как девушки мадам Жарптицыной мяли и валяли мое несчастное тело в подобной «ванне», а уж про даму, что лишила меня растительности на теле и говорить нечего. Не удивлюсь, если она работает в ФСО в пыточных комнатах.
— Вира! — скомандовала мадам, а девицы приподняли меня, подставляя под ступни маленькие табуретки.
Приглядевшись, поняла, что это такие туфли — а выглядят в точности, как табуретки на кухне у напарника Фреди, только еще ремешки обхватывают пальцы и щиколотки. Эх, привязали меня.
Надо же, какой прямолинейный! Ещё бы добавил крылатое мироновское: «Мне ухаживать некогда. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен! Чего зря время терять?»
Увы, предложения не радовали. Все хотели классного специалиста, готового работать по двадцать часов в сутки и питаться воздухом. Зарплаты выглядели откровенно издевательскими, а список требований заставлял усомниться в адекватности работодателей.
Ночью где-то на крыше заунывно и надрывно орал кот, внезапно решивший, что март — это состояние души.
— Как говорил классик, старайся новую схватить заразу, и прежняя не вспомнится ни разу?
В вине я разбиралась примерно никак. Не чувствовала никаких там привкусов земляники или аромата спелой мускатной дыни. Знала только, что полусладкое нравится мне больше, чем сухое. А, и что белое вино подают к рыбе. В остальном, как в старом анекдоте, пила напиток на букву «ш» — «шональют».
— Мари, вам должно быть известно, что большинство работодателей спрашивает, как с умного, а платит, как дураку, — хмыкнула я.