Конфеты лежали в коробке, каждая в гофреной розетке из хрустящей промасленной бумаги, круглые, шоколадные, присыпанные тертым орехом. И внутри орех, только целый, в нежном сливочном креме. Эби лишь одну взяла, попробовать…
А пустую коробку утром выбросила.
— Я горжусь своим наставником! — выдохнул восхищённый Фредо.
— Ты не гордись, ты опыт перенимай, — прозаически ответил Сет.
Главное — действовать с энтузиазмом и исключительно во благо людей. Только тогда у тебя есть шанс сотворить нечто воистину чудовищное!
- Всё делается к лучшему и то, что нас не убивает, то делает нас сильнее.
- И даёт нам больное чувство юмора и социально опасные методы адаптации к враждебной действительности.
Покойницкая, по самым понятным причинам, выглядела несколько неуютно.
Истра славилась на курсе элегантностью и вкусом. Это у нее осталось с тех самых двенадцати лет, когда она поумнела настолько, чтобы стать красивой.
В шесть лет она считала, что быть талантливой и умной хуже, чем быть красивой. К двенадцати годам она окончательно поняла, что все-таки не повезло, выросла умной.
Антон завязывал галстук. Завязывал, завязывал и завязывал. Получалась не бабочка, а устрашающего вида шершень с толстым брюшком. Тони измял два галстука, плюнул и заказал доставку через Сеть.
Мне казалось, что я вот-вот услышу в спину «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться». Так раньше после очередного устроенного мной безобразия говорила мне мама. Я в детстве всегда жалела этого несчастного Штирлица и гадала, что такого он натворил. Может, случайно разбудил из зимней спячки темного дроу? Или из самых лучших побуждений украсил бледное лицо каменной богини из храма мамиными румянами?
Если Высший альв перед чем-нибудь трепещет, это дорогого стоит. Впрочем, по их виду этого никогда не скажешь. Им жабу за шиворот засунешь, они глазом не моргнут, я проверяла.