– Какая все-таки жизнь странная штука, – сказала юная дочь.
– Да, – отозвалась мать, – она и должна быть странной.
– Как это? – спросила дочь. – А в чем же, собственно, смысл жизни?
Мать подумала.
– Собственно, не знаю. Но Марк Аврелий, если помнишь, кто это, сформулировал так: не живи, словно в запасе у тебя тысяча лет. Смерть как тать накроет. Покуда жив, покуда можешь, будь достойным.
(«Смысл жизни»)
«Life is not so rotten as it seems». Эти слова были необходимым противовесом меланхолии, унынию и «абстрактной скорби», как это называла Астрид. Скорбь была для нее связана с чувством одиночества, которое преследовало ее в зрелости и старости.
Астрид Линдгрен задавали вопрос: следует ли заканчивать детскую повесть столь мистическим и жутким образом?[Братья Львиное Сердце] И всякий раз она отвечала спокойно и уверенно: «Для ребенка это окончание счастливое. Единственное, чего ребенок действительно боится, – это одиночество. Что тебя оставит любимый человек. Два брата вместе отправляются в другую страну. Они останутся вместе навсегда. Это детская мечта о счастье».
Таким был ответ шестидесятишестилетней писательницы.
— Делаешь все, что прикажу. Да?
— Да! — легкомысленно согласилась я. Что он может придумать, дурачок, такого, чего ещё не сотворила со мной жизнь?
Мой отец всегда говорил мне, что человек ничего не получает даром. И хотя я всегда ему перечил, но против этого не возражал никогда.
Возможно, больше, чем у любой другой голливудской звезды, в двойной спирали ДНК Клинта творчество и реальность оказались переплетены настолько тесно, что человека вне экрана практически невозможно отделить от персонажа на экране. Эти двое постоянно подпитывают друг друга, так что зачастую бывает очень трудно сказать, где заканчивается жизнь героев его фильмов, а где начинается жизнь человека, который их играет.
Я с возрастом поняла одну простую вещь. Я не хочу ни этот город, ни весь мир, мне это не нужно. Я хочу, чтобы рядом со мной был человек, ради которого я готова каждое утро вставать с постели. И дело, которое будет стимулировать во мне это же желание. А все это — город, мир, деньги — такая ерунда…
... ты всегда в поиске. И этот поиск, Анюта, у тебя на лице написан, а мужчины этого не любят. Они сами — понимаешь, сами — хотят выбирать и завоевывать. И только то, что далось им с трудом, они по-настоящему ценят.
От принятого решения мне стало вдруг легко и спокойно, как будто я сбросила тяжелый рюкзак, мешавший мне идти дальше. Верно говорят — когда решаешь разделить тревогу с кем-то, все сразу же упрощается.
Иной раз устаю от этих расшаркиваний. Но это как дежурная улыбка, знаете — с утра приклеил, а вечером отодрать не можешь, не получается.