Ненависть может быть больше человека. Ненависть может быть размером с тот самый мир, когда ты весь его ненавидишь. Когда он настолько гнилой, что дышать им — травиться.
Физическая боль обычно перекрывает любые метания и страдания, которые ей не по карману. Должна, по крайней мере, перекрывать.
Говорят: игра – притворство. Это притворство и есть единственная реальность.
Женщина привлекает к себе мужчин, играя на своем очаровании, и удерживает их возле себя, играя на их пороках.
Сыграть чувства можно только после того, как преодолеешь их.
Поэзия проистекает из чувств, которые понимаешь тогда, когда они позади, и становишься безмятежен.
У каждого человека своя норма, в конце концов. И у каждого человека свое увечье.
В действительности только на глубине и только на высоте живешь. Жизнь вообще отмеривается ими. Изломами, эйфориями, взлетами и погружениями в те сферы, о которых не мыслил даже. Это именно то, что будешь помнить когда-то потом. Не рутину.
Была у Темирова простая житейская философия, ею и руководствовался: человеку разум дан, чтоб не влипать понапрасну. Чтоб соображать, где самому себе ставить блок и дальше не соваться. И нихрена это не трусость, а просто нежелание усложнять бытовуху на ровном месте.
В ту пору Ди еще не знала, что в реальном мире, который был ей незнаком, восемнадцатилетняя девочка не могла соблазнить взрослого мужика, если бы он сам не имел в планах быть соблазненным. Соблазны — такие соблазны.