Мои цитаты из книг
Вообще-то я реалист. Давно и осознанно. Не потому, что обязывает профессия — это пришло гораздо раньше, примерно в детстве, когда я усвоила одну истину: мир не обязан быть справедливым. Просто, чёрт возьми, не обязан.
— У меня для тебя спецзадание, Наина, — говорит отец, когда я опускаюсь в кресло напротив его стола. Он делает паузу, как всегда перед тем, как сообщить что-то, что выбьет меня из графика. Звучит тревожно. Я скрещиваю руки на груди, готовясь слушать. — Есть один пациент. Экстремал, — начинает он. — Летал на параплане, неудачно приземлился. Повреждение позвоночника, посттравматическая нестабильность. — Поняла, — киваю в ответ. — В чем подвох? — Пациент сложный. Не слишком мотивирован на...
Её жизнь похожа на гоголевский смех сквозь слёзы. В ней было много потерь и много побед. Актриса выдержала испытание огнём, водой и медными трубами. Однажды выбрав свой путь, Валентина Талызина не отступила от него ни на шаг.
Талызина не просто талантливая актриса, она талантливый человек: яркий, честный и очень принципиальный. Её жизнь похожа на гоголевский смех сквозь слёзы. В ней было много потерь и много побед. Талызина неисчерпаема. И было ясно: она должна написать книгу, потому что ей есть о чём рассказать. Она сделала это честно, талантливо и беспощадно. Талызина – актриса. И этим все сказано.
Фото: Владек Дарман (Москва – Париж), Влад Айнет (Москва, 2014) Никина Эрфене (Париж, 2009).
Мне многим пришлось пожертвовать ради моей профессии. Она не раз ставила меня перед жестоким выбором. И каждый раз я выбирала именно её.
Скажу честно: это было нелегко. И больше всего мне жаль, что я не смогла дать моим самым близким людям столько внимания и любви, сколько они заслуживали.
Но если бы мне предложили начать всё сначала, я бы, наверное, не стала ничего исправлять. Моя жизнь сложилась именно так.
Талызина не просто талантливая актриса, она талантливый человек: яркий, честный и очень принципиальный. Её жизнь похожа на гоголевский смех сквозь слёзы. В ней было много потерь и много побед. Талызина неисчерпаема. И было ясно: она должна написать книгу, потому что ей есть о чём рассказать. Она сделала это честно, талантливо и беспощадно. Талызина – актриса. И этим все сказано.
Фото: Владек Дарман (Москва – Париж), Влад Айнет (Москва, 2014) Никина Эрфене (Париж, 2009).
"Учись давать отпор. Не показывай своих слёз. Слёз — это слабость. Поймут, что достали до мякотки — заклюют, как вороны. — поучал меня дед. — Никому не спускай обид, Надька".
Я училась. Не плакать на глазах у обидчиков. Не показывать свою боль. Огрызаться так, чтобы в другой раз боялись задеть не то что делом, даже неосторожным словом. Я спрятала хрупкую и ранимую Наденьку за непробиваемую броню.
— Интересно, как отреагирует ваш рогатый муж, когда я расскажу ему, что застала вас здесь? — угрожающе прищурилась я. Инга смерила меня тревожным взглядом. — Милый? — шагнула к моему мужу и положила узкую ладонью его спину. — Я всё улажу. Не волнуйся. — удерживая меня на расстоянии вытянутой руки, Женя поддался к любовнице и оставил поцелуй на её губах. — Всё под контролем, Инга. *** Пять лет назад, застав мужа с замужней любовницей, я шантажом заставила его отпустить нас с сыном. Тогда...
Горан тогда признался мне, что думал, что вот мама есть и она будет всегда. Что мама — это что-то неизменное, какая-то постоянная величина, без неё мир никогда не существовал и не будет. Но её не стало. А Гор словно почвы под ногами лишился. Признавался, что страшно тосковал по ней, что не мог смириться, принять, что её больше нет, а все вокруг живут как ни в чём не бывало. А у него словно часть его самого вырвали.
— Я тебя разлюбил. — неожиданно произнёс Игнат. — Что? — я медленно моргнула, глядя на мужа. Встретила его мрачный, полный решимости взгляд. — Мы разводимся, Лида. — с каким-то облегчением тихо проговорил Игнат, отведя взгляд куда-то мне за спину. — Так будет лучше и честнее по отношению ко всем нам. — Кому будет лучше? — прошептала я. — Кто все эти "мы", Игнат? — Ты, я, Даша. Наши дети, в конце концов. — невозмутимо подсчитал круг заинтересованных лиц муж. — Даша? — вычленила я незнакомое...
Нет страны лучше, чем твоя родина! «Прекрасную Долину любить, Прекрасной Долине служить», – если жить с таким девизом, тогда справишься со всеми испытаниями!
Если вы нашли на дороге сундук с золотыми монетами, то не следует его открывать! Мопсиха Куки подумала: коли ей в лесу попадется ларец с деньгами, то она к нему, конечно, не прикоснется. А вот конверт, висящий на ветке куста, можно снять. Мопсиха вскрыла его и ахнула! Послание оказалось от попавшего в беду белого медведя Макса. Куки бросилась в чащу! Ой-ой, прежде чем так поступать, нужно было посоветоваться со старшими. Но Куки решила сама помочь Максу, и случилась большая беда. Удастся ли...
Люди расступились. Надо же, какое трогательное единодушие в том, чтобы дать ближнему своему сделать то, что тебе самому делать не хочется.
Надо аккуратно формулировать свои желания, это всем известно. Вселенная – тот еще педант и буквоед. А уж желания одинокой женщины «сорок чуть-чуть (мамой клянусь!) плюс» с кучей нерастраченной любви вообще обладают сокрушительной силой.
Просила возможности любить кого-то? На, получи! Бездомный кот – раз. Выброшенный щенок – два. Мало? Тогда вот тебе еще до полного комплекта домовой. Или он – Леший? В общем, сама с ним разбирайся.
Дед всегда повторял: уходить нужно вовремя.
Без истерик.
Без попыток доказать свою правоту.
Просто исчезнуть, пока ещё остаётся уважение — хотя бы к себе.
Тёплая вода льётся сверху, а я стою под ней и будто таю. Чувствую, как расползается внутри всё, что я так старательно собирала обратно: моё «я справлюсь», моё «ничего особенного», моё «мне всё равно». Никому не видно. Никто не слышит. И я позволяю себе — хотя бы пару минут — быть такой. Настоящей. Уставшей. Больной этим всем. Пусть вода смоет — хоть часть. Когда выхожу — вижу несколько пропущенных от него. Да чтоб тебя Фигаро. Пишу полная злобы: «Прошлая ночь была ошибкой. Это всё на...
Я молчу. Потому что умничать с психопатом — это безлимитная контрамарка на американские горки с расшатанной вагонеткой под списание.
Тёплая вода льётся сверху, а я стою под ней и будто таю. Чувствую, как расползается внутри всё, что я так старательно собирала обратно: моё «я справлюсь», моё «ничего особенного», моё «мне всё равно». Никому не видно. Никто не слышит. И я позволяю себе — хотя бы пару минут — быть такой. Настоящей. Уставшей. Больной этим всем. Пусть вода смоет — хоть часть. Когда выхожу — вижу несколько пропущенных от него. Да чтоб тебя Фигаро. Пишу полная злобы: «Прошлая ночь была ошибкой. Это всё на...
— Иногда, — добавляю я, глядя в пустоту перед собой, — единственное, что может спасти, — это непоколебимая вера. Даже когда невыносимо страшно. Когда ничего не понятно, когда всё вокруг кажется иллюзорным…
Тёплая вода льётся сверху, а я стою под ней и будто таю. Чувствую, как расползается внутри всё, что я так старательно собирала обратно: моё «я справлюсь», моё «ничего особенного», моё «мне всё равно». Никому не видно. Никто не слышит. И я позволяю себе — хотя бы пару минут — быть такой. Настоящей. Уставшей. Больной этим всем. Пусть вода смоет — хоть часть. Когда выхожу — вижу несколько пропущенных от него. Да чтоб тебя Фигаро. Пишу полная злобы: «Прошлая ночь была ошибкой. Это всё на...