Мои цитаты из книг
Вдруг оказалось, что есть простые и самые дешевые продукты в своей маленькой квартирке и ни от кого при этом не зависеть, намного вкуснее, чем давиться лобстерами и устрицами в поганой компании.
Она считает его мертвым. Он считает ее счастливой. Она научилась выживать в мире без частных джетов и бриллиантов. Он превратился в монстра в дорогом костюме. Она его ненавидит. Он разучился любить. Но однажды… — Я бы никогда не пришла к тебе по своей воле, Аггер. — Это — не тот человек, которого я когда-то любила. Хотя похож на него так сильно, что мое сердце снова начинает кровоточить. — Но ты здесь. — Потому что только ты можешь мне помочь. — В таком случае, Санни, — он скрещивает...
Тоска и боль никуда не делись ... Просто… теперь я отношусь к этому как к зеркальцу и блеску для губ — всегда под рукой, но не тянут на дно.
Она считает его мертвым. Он считает ее счастливой. Она научилась выживать в мире без частных джетов и бриллиантов. Он превратился в монстра в дорогом костюме. Она его ненавидит. Он разучился любить. Но однажды… — Я бы никогда не пришла к тебе по своей воле, Аггер. — Это — не тот человек, которого я когда-то любила. Хотя похож на него так сильно, что мое сердце снова начинает кровоточить. — Но ты здесь. — Потому что только ты можешь мне помочь. — В таком случае, Санни, — он скрещивает...
Нет хорошего способа совершить что-то ужасное. Нет хорошего способа сообщить кому-то плохие новости. Это тяжело. Это причиняет боль. Правильных слов никогда не находится, потому что их просто не существует.
Я принадлежал ей, но она никогда не была моей. *** Элис Йейтс — наемная «домработница» Моррисонов, богатой пары из Миннеаполиса. Для Элис это работа мечты — одеваться как домохозяйка 1950-х годов и читать мистеру Моррисону любовные романы перед его дневным сном. Но когда единственная дочь Моррисонов возвращается домой на лето со своим женихом, Элис сталкивается лицом к лицу со своим разбитым прошлым — единственной угрозой ее идеальной жизни. Восемью годами ранее владелец дома отдыха Мёрфи...
Сострадание дается даром. Преданность стоит дорого.
Я принадлежал ей, но она никогда не была моей. *** Элис Йейтс — наемная «домработница» Моррисонов, богатой пары из Миннеаполиса. Для Элис это работа мечты — одеваться как домохозяйка 1950-х годов и читать мистеру Моррисону любовные романы перед его дневным сном. Но когда единственная дочь Моррисонов возвращается домой на лето со своим женихом, Элис сталкивается лицом к лицу со своим разбитым прошлым — единственной угрозой ее идеальной жизни. Восемью годами ранее владелец дома отдыха Мёрфи...
Если уж собралась всё исп ортить, делай это с королевским размахом.
Я принадлежал ей, но она никогда не была моей. *** Элис Йейтс — наемная «домработница» Моррисонов, богатой пары из Миннеаполиса. Для Элис это работа мечты — одеваться как домохозяйка 1950-х годов и читать мистеру Моррисону любовные романы перед его дневным сном. Но когда единственная дочь Моррисонов возвращается домой на лето со своим женихом, Элис сталкивается лицом к лицу со своим разбитым прошлым — единственной угрозой ее идеальной жизни. Восемью годами ранее владелец дома отдыха Мёрфи...
Честность — неплохая политика, но она требует нюансов.
Я принадлежал ей, но она никогда не была моей. *** Элис Йейтс — наемная «домработница» Моррисонов, богатой пары из Миннеаполиса. Для Элис это работа мечты — одеваться как домохозяйка 1950-х годов и читать мистеру Моррисону любовные романы перед его дневным сном. Но когда единственная дочь Моррисонов возвращается домой на лето со своим женихом, Элис сталкивается лицом к лицу со своим разбитым прошлым — единственной угрозой ее идеальной жизни. Восемью годами ранее владелец дома отдыха Мёрфи...
Боль не исчезает. Она множится, делится, рассеивается и даже порой прячется.
Я принадлежал ей, но она никогда не была моей. *** Элис Йейтс — наемная «домработница» Моррисонов, богатой пары из Миннеаполиса. Для Элис это работа мечты — одеваться как домохозяйка 1950-х годов и читать мистеру Моррисону любовные романы перед его дневным сном. Но когда единственная дочь Моррисонов возвращается домой на лето со своим женихом, Элис сталкивается лицом к лицу со своим разбитым прошлым — единственной угрозой ее идеальной жизни. Восемью годами ранее владелец дома отдыха Мёрфи...
Мне кажется, что основным свойством режиссера является терпение. Ох, сколько терпения приходится мобилизовать, пока не окончатся съемки картины! Когда я вспоминаю любую свою картину и думаю: что же я делал в течение этих месяцев, что было для меня труднее всего? Оказывается – ждать, терпеть и объяснять.
«Беседы о кино и кинорежиссуре» – это не учебник и не сухая теория, а живое, искреннее, порой горькое, но всегда глубоко профессиональное размышление о том, как рождаются великие фильмы, почему литература – мать кино, как работает монтаж в прозе Толстого и Пушкина и почему режиссер должен «видеть» даже то, что не написано в сценарии. Ромм подробно анализирует собственные работы – от «Ленина в 1918 году» до «Девяти дней одного года», – вспоминает творческие встречи с Щукиным, Ваниным,...
Режиссер (звукооператору). Поищите другое место для микрофона.
Звукооператор. Иван Иванович, ну какое же место? Говорят оба тихо, бубня! под нос. Пусть актеры говорят так, чтоб было слышно, и я отодвину микрофон.
Режиссер. Громче нельзя. Поймите, у них интимный разговор!
Звукооператор. А по-моему, вообще актеры получают зарплату для того, чтобы говорить отчетливо.
«Беседы о кино и кинорежиссуре» – это не учебник и не сухая теория, а живое, искреннее, порой горькое, но всегда глубоко профессиональное размышление о том, как рождаются великие фильмы, почему литература – мать кино, как работает монтаж в прозе Толстого и Пушкина и почему режиссер должен «видеть» даже то, что не написано в сценарии. Ромм подробно анализирует собственные работы – от «Ленина в 1918 году» до «Девяти дней одного года», – вспоминает творческие встречи с Щукиным, Ваниным,...
Каждое из искусств условно по-своему. Условность театра ничем не похожа на условность кинематографа. В театре мы легко воспринимаем, скажем, ясно видимыйгрим. В кинематографе даже намек на присутствие грима раздражает и оскорбляет зрителя. Кинематографическое зрелище тоже условно, ибо всякое
искусство условно. Но здесь предмет изображения – человек, жизнь, мир – ни в коем случае не имеет права на неточность, на подделку.
«Беседы о кино и кинорежиссуре» – это не учебник и не сухая теория, а живое, искреннее, порой горькое, но всегда глубоко профессиональное размышление о том, как рождаются великие фильмы, почему литература – мать кино, как работает монтаж в прозе Толстого и Пушкина и почему режиссер должен «видеть» даже то, что не написано в сценарии. Ромм подробно анализирует собственные работы – от «Ленина в 1918 году» до «Девяти дней одного года», – вспоминает творческие встречи с Щукиным, Ваниным,...