Мои цитаты из книг
Человек, изображающий Ленина, должен быть прежде всего умен и талантлив, чтобы мы сразу почувствовали, что перед нами на экране крупное, яркое явление, чтобы можно было поверить в экранного Ленина, чтобы не только форма лица актера была убедительной, но и то, как он думает, решает, глядит, как он живет, как он слушает, даже как сидит, ибо и сидеть можно талантливо или бездарно.
«Беседы о кино и кинорежиссуре» – это не учебник и не сухая теория, а живое, искреннее, порой горькое, но всегда глубоко профессиональное размышление о том, как рождаются великие фильмы, почему литература – мать кино, как работает монтаж в прозе Толстого и Пушкина и почему режиссер должен «видеть» даже то, что не написано в сценарии. Ромм подробно анализирует собственные работы – от «Ленина в 1918 году» до «Девяти дней одного года», – вспоминает творческие встречи с Щукиным, Ваниным,...
Эйзенштейн обладал необыкновенной способностью заставлять собеседника говорить на самые основные, глубокие темы. Он как бы вытаскивал из вас мысль, которая, может быть, дремала бы, умерла бы вовсе не вскрытой, если бы Эйзенштейн не разбудил ее. Вот так же он разбудил и всю советскую кинематографию. Своим
«Броненосцем» он первый сказал нам, сказал всему миру, кто мы и на что мы способны.
«Беседы о кино и кинорежиссуре» – это не учебник и не сухая теория, а живое, искреннее, порой горькое, но всегда глубоко профессиональное размышление о том, как рождаются великие фильмы, почему литература – мать кино, как работает монтаж в прозе Толстого и Пушкина и почему режиссер должен «видеть» даже то, что не написано в сценарии. Ромм подробно анализирует собственные работы – от «Ленина в 1918 году» до «Девяти дней одного года», – вспоминает творческие встречи с Щукиным, Ваниным,...
Она намеренно давала мне «ничего», искусно маскируя это под «всё». И я не знал, мог ли я, да и должен ли был, просить о большем. У меня было чувство, что то, что я любил в ней больше всего, не было реальным.
Я принадлежал ей, но она никогда не была моей. *** Элис Йейтс — наемная «домработница» Моррисонов, богатой пары из Миннеаполиса. Для Элис это работа мечты — одеваться как домохозяйка 1950-х годов и читать мистеру Моррисону любовные романы перед его дневным сном. Но когда единственная дочь Моррисонов возвращается домой на лето со своим женихом, Элис сталкивается лицом к лицу со своим разбитым прошлым — единственной угрозой ее идеальной жизни. Восемью годами ранее владелец дома отдыха Мёрфи...
Каждый невольно выбирает из Брюсова то, что ему кажется в нем наиболее близким, понятным. И каждый ошибается, потому что в Брюсове нет ничего близкого другим: в нем все чуждо, он весь свой, и только свой.
Поэтесса, критик и демоническая женщина Зинаида Гиппиус в своих записках жестко высказывается о мужчинах, революции и власти. Запрещенные цензурой в советское время, ее дневники шокируют своей откровенностью. Гиппиус своим эпатажем и скандальным поведением завоевала славу одной из самых загадочных женщин ХХ века, о которой до сих пор говорят с придыханием или осуждением.
Тишина недооценена.
А ещё она открыта для интерпретаций.
Я принадлежал ей, но она никогда не была моей. *** Элис Йейтс — наемная «домработница» Моррисонов, богатой пары из Миннеаполиса. Для Элис это работа мечты — одеваться как домохозяйка 1950-х годов и читать мистеру Моррисону любовные романы перед его дневным сном. Но когда единственная дочь Моррисонов возвращается домой на лето со своим женихом, Элис сталкивается лицом к лицу со своим разбитым прошлым — единственной угрозой ее идеальной жизни. Восемью годами ранее владелец дома отдыха Мёрфи...
Если уж собираешься врать, делай это так, чтобы твоя ложь стала лучшей историей из всех когда-либо рассказанных.
Я принадлежал ей, но она никогда не была моей. *** Элис Йейтс — наемная «домработница» Моррисонов, богатой пары из Миннеаполиса. Для Элис это работа мечты — одеваться как домохозяйка 1950-х годов и читать мистеру Моррисону любовные романы перед его дневным сном. Но когда единственная дочь Моррисонов возвращается домой на лето со своим женихом, Элис сталкивается лицом к лицу со своим разбитым прошлым — единственной угрозой ее идеальной жизни. Восемью годами ранее владелец дома отдыха Мёрфи...
— Ты ведь так хотела, чтобы мы расписались.
— Сначала да. Все женщины хотят поскорее выйти замуж, ты ведь знаешь. А потом подумала — а что это меняет? Если ты захочешь от меня уйти, ты все равно уйдешь. Хоть со штампом, хоть без. А если будешь любить меня… — Она пожала плечами. — Отсутствие штампа в паспорте совершенно не повлияет на твои чувства.
Егор Кремнев едет в Сьерра-Леоне, чтобы ликвидировать оружейного барона Марка Ситника. По ходу задания выясняется, что личная охрана «черного магната» курирует закрытую лабораторию в Риме, в которой выращивается «идеальный солдат». Егор направляется в Италию, чтобы остановить коварный замысел.
Для выполнения задания Кремнев должен заручиться поддержкой влиятельного союзника. Выбор Егора падает на ведущую специалистку лаборатории, красавицу Франческу Пацци.
Настя заставила себя успокоиться. Она достала документы на машину и права и протянула все это гаишнику.
— Ловите террористов? — весело поинтересовалась Настя. — К счастью, я не собираюсь ничего взрывать, а стреляю по мужчинам исключительно глазами.
Гаишник посмотрел на нее поверх раскрытых прав и усмехнулся:
— Такими глазами, как у вас, любого мужчину можно убить наповал, — сказал он.
Егор Кремнев едет в Сьерра-Леоне, чтобы ликвидировать оружейного барона Марка Ситника. По ходу задания выясняется, что личная охрана «черного магната» курирует закрытую лабораторию в Риме, в которой выращивается «идеальный солдат». Егор направляется в Италию, чтобы остановить коварный замысел.
Для выполнения задания Кремнев должен заручиться поддержкой влиятельного союзника. Выбор Егора падает на ведущую специалистку лаборатории, красавицу Франческу Пацци.
В новую жизнь со старыми привычками ходить бессмысленно. Толку-то...
Что же делать, если в семье растёт прелестный, милый, обаятельный, но исключительно избалованный мамой мальчик? И что нужно сделать, если он уже вырос, выучился, но так и остался неисправимым Игорешенькой – маменькиным любимым сыночком, который практически ничего не умеет и не хочет делать? Герои этой книги решили вопрос оригинально. Записывайте рецепт: берём избалованного парня – маменькиного сынка, помещаем его в замкнутое пространство с тремя весьма своенравными кошками, вредной и пронырливой...
Видишь ли, с собаками я давно и надёжно, а с тобой недавно и неопределённо.
Что же делать, если в семье растёт прелестный, милый, обаятельный, но исключительно избалованный мамой мальчик? И что нужно сделать, если он уже вырос, выучился, но так и остался неисправимым Игорешенькой – маменькиным любимым сыночком, который практически ничего не умеет и не хочет делать? Герои этой книги решили вопрос оригинально. Записывайте рецепт: берём избалованного парня – маменькиного сынка, помещаем его в замкнутое пространство с тремя весьма своенравными кошками, вредной и пронырливой...