— Так… чем же они думают?
— Ты что, не понимаешь? Мозгом. То есть мясом.
— Думающее мясо! Ты хочешь, чтобы я поверил в думающее мясо?!
— Да, думающее мясо! Сознательное мясо! Мечтающее мясо. Любящее мясо. В этом все и дело. Начинаешь представлять себе картину?
Это просто смешно! Ну как мясо может изготовить машину? Ты что, хочешь, чтобы я поверил в разумное мясо?
– Ещё раз соврешь мне, – угрожающе прошептал он, прижимаясь горячей грудью к её спине, – и я не знаю, что с тобой сделаю.
Татьяна невнятно простонала в ответ, что врать больше не будет, но затуманенное желанием сознание лукаво шепнуло, что ради таких угроз и того, что они за собой могли иметь, можно было и попробовать.
– Спасибо, Ольга Андреевна, – неожиданно произнес Евгений, заставляя тренера удивиться.
– За что, Женя?
– За то, что сделали из меня человека, – улыбнулся Громов, вспоминая излюбленную фразу Ольги Андреевны.
– Я всегда стремилась это сделать, – призналась тренер, а затем вновь бросила мимолетный взгляд на Таню. – А получилось у неё.
Бес никогда не сможет овладеть тем, чьи помыслы чисты. Бес никогда не делает то, чего не желал бы "мясной костюм". Мы лишь снимаем ограничитель, только и всего.
Мораль придумали умные люди, чтобы глупые не мешали им устраивать свою жизнь так, как хочется.
Разборки еще никого не приводили к успеху. Высказать наболевшее – да. Но вернуть потерянное? Вряд ли.
– Мы, девушки, такие непоследовательные! – ядовито фыркнула Хель. – Даже если вы, мальчики, совсем не виноваты, вы все равно виноваты в том, что мы вас слишком идеализировали у себя в голове.
Пицца – как секс: даже когда она плохая, она все равно хорошая.
Я сначала засмеялась, а потом осеклась, потому что он продолжал смотреть на меня спокойно и серьезно. Ждал, пока у меня в голове пройдут все стадии от «он охренел, что ли?!» до «кто вообще доверит этому мажору даже рыбку гуппи?».