Мои цитаты из книг
Больше всего на свете дети любят делать то, что родители просят их не делать.
Больше всего дети любят делать то, что родители просят их не делать. Иван Подушкин думал, что его уже ничем не удивить, но судьба подкинула ребус. К нему обращается Светлана Игоревна Веселова. Капризная миллионерша уверяет, что ее дочь-паиньку подменили наглой самозванкой, которая сбежала, прихватив миллион рублей. Подушкин надеется быстро разобраться с проблемой: наверняка девушке надоело служить домработницей у своей неласковой родительницы. Но зря! Бедняга Иван еще не знает, что на самом деле...
— «А лично для тебя где проходит грань между смешной провокацией и просто хамством?»
— «Разница в намерении. Хамство — это желание унизить, утвердиться за счёт другого. Провокация призывает посмеяться над вещами, которым мы порой придаём слишком много значимости. Деньги, статус, желание быть лучшими из лучших. В этом смысле общество сильно на нас давит. Смех и самоирония — это лучшее противоядие. Если ты готов публично посмеяться над собой — ты становишься практически неуязвимым».
— Кто это был? — глаза Кости налиты яростью, на скулах гуляют желваки. — Какого хрена он здесь трется? — Это не твое дело, — чеканю я, хотя внутренности сводит от страха. — Он меня по крайней мере уважает и не относится как к вещи. — Ты моя, разве не ясно?! — оглушительно рявкает он и с размаху всаживает кулак в стену. — Я был твоим первым, им и останусь. Узнаю, что ты… Закрыв лицо ладонями, я громко и истерично смеюсь. — Я тоже так думала, прикинь. Что ты будешь моим единственным. Шесть...
Если хочешь праздновать — празднуй и никого не жди. У тебя уже есть лучшая компания. Ты сама.
— Кто это был? — глаза Кости налиты яростью, на скулах гуляют желваки. — Какого хрена он здесь трется? — Это не твое дело, — чеканю я, хотя внутренности сводит от страха. — Он меня по крайней мере уважает и не относится как к вещи. — Ты моя, разве не ясно?! — оглушительно рявкает он и с размаху всаживает кулак в стену. — Я был твоим первым, им и останусь. Узнаю, что ты… Закрыв лицо ладонями, я громко и истерично смеюсь. — Я тоже так думала, прикинь. Что ты будешь моим единственным. Шесть...
Люди всегда предпочтут говорить о себе, чем о ком-то.
— Кто это был? — глаза Кости налиты яростью, на скулах гуляют желваки. — Какого хрена он здесь трется? — Это не твое дело, — чеканю я, хотя внутренности сводит от страха. — Он меня по крайней мере уважает и не относится как к вещи. — Ты моя, разве не ясно?! — оглушительно рявкает он и с размаху всаживает кулак в стену. — Я был твоим первым, им и останусь. Узнаю, что ты… Закрыв лицо ладонями, я громко и истерично смеюсь. — Я тоже так думала, прикинь. Что ты будешь моим единственным. Шесть...
Люди часто открещиваются от прошлого, которое причиняло им боль. Думаю, это нормально.
— Кто это был? — глаза Кости налиты яростью, на скулах гуляют желваки. — Какого хрена он здесь трется? — Это не твое дело, — чеканю я, хотя внутренности сводит от страха. — Он меня по крайней мере уважает и не относится как к вещи. — Ты моя, разве не ясно?! — оглушительно рявкает он и с размаху всаживает кулак в стену. — Я был твоим первым, им и останусь. Узнаю, что ты… Закрыв лицо ладонями, я громко и истерично смеюсь. — Я тоже так думала, прикинь. Что ты будешь моим единственным. Шесть...
Счастье приходит не к тому, кто умеет ждать, а к тому, кто не сидит всю жизнь в зале ожидания…
Жизнь подобна игре на бирже: Клэр Чэндлер ставила на карьеру и ждала повышения, но планы рухнули, как график на неудачных торгах. Вместо нее должность получил Томас Торнтон — амбициозный выскочка из Нью-Йорка. Эгоистичный, бескомпромиссный и чертовски привлекательный. Теперь вопрос лишь в том, кто первым пробьет линию сопротивления. И речь уже совсем не о трейдинге… *** Роман местами содержит нецензурную брань, а также откровенные сцены 18+. При создании данной истории авторы опирались на...
Обвинять мир в неправильности — тревожный звоночек. Следующим шагом будет «вот в наше время…» Ну а потом кефир, клистир и… все дела.
Тридцать лет назад она была смыслом моей жизни. Она — и музыка. Я потерял ее, но так и не смог забыть. А музыка осталась. Сегодня, в мой день рождения, она пришла на наш концерт. Что это — второй шанс или финальная точка?
***
Анонс-предыстория к новинке "В Питере - жить? Развод в 50"
...у человека всегда остается его единственное право – околеть как ему вздумается... и без непрошенной помощи.
Сколь счастлив тот, кто хотя бы раз пережил страсть – чувство, которое ослепляет, лишает сна и покоя. Но страсть не всегда созидательна. Чаще бывает она мучительной, разрушительной, разъедающей человека. От нее, как от страшного сна, нельзя очнуться. Ей невозможно противостоять, даже если понимаешь, что она тебя губит, что ты пропадаешь. Именно такая страсть интересна писателю. Именно ее исследует Стефан Цвейг в новеллах «Письмо незнакомки», «Двадцать четыре часа из жизни женщины» и «Амок». ...
Если бы все мы знали всё то, что говорится обо всех нас, никто ни с кем бы не разговаривал.
Сколь счастлив тот, кто хотя бы раз пережил страсть – чувство, которое ослепляет, лишает сна и покоя. Но страсть не всегда созидательна. Чаще бывает она мучительной, разрушительной, разъедающей человека. От нее, как от страшного сна, нельзя очнуться. Ей невозможно противостоять, даже если понимаешь, что она тебя губит, что ты пропадаешь. Именно такая страсть интересна писателю. Именно ее исследует Стефан Цвейг в новеллах «Письмо незнакомки», «Двадцать четыре часа из жизни женщины» и «Амок». ...
Пока мы откладываем жизнь назавтра, она проходит.
Сколь счастлив тот, кто хотя бы раз пережил страсть – чувство, которое ослепляет, лишает сна и покоя. Но страсть не всегда созидательна. Чаще бывает она мучительной, разрушительной, разъедающей человека. От нее, как от страшного сна, нельзя очнуться. Ей невозможно противостоять, даже если понимаешь, что она тебя губит, что ты пропадаешь. Именно такая страсть интересна писателю. Именно ее исследует Стефан Цвейг в новеллах «Письмо незнакомки», «Двадцать четыре часа из жизни женщины» и «Амок». ...